Страница 23 из 122
Лисицын вычислил, что очень дешевые сахар и крахмал он сможет получить, если, кроме электрического тока, использует бесплатную энергию - энергию солнечных лучей. Скомбинирует солнечный свет с электричеством. К этому он приведет свой синтез в конечном результате. И здесь все правильно, он не ошибается: в дальнейшем, чтобы сделать пуд отличных пищевых продуктов, понадобится лишь пуда полтора угля!
С тех пор как в России схлынула волна восстаний, он почти вовсе перестал читать газеты. Неразвернутые, они складывались в стопку на полу. Было не до них; а изредка, когда голова ломилась от усталости, Лисицын брал наугад какой-нибудь том Пушкина или «Войну и мир».
Однажды, покупая в аптеке реактивы, он услышал разговор двух незнакомых. Долговязый, в оленьей шубе человек спросил другого, вошедшего с ним вместе:
- Сколько ему от роду лет?
- Покойнику-то? Говорят, семьдесят два, - ответил другой, стряхивая снег с шапки. И продолжал: - Знаете, двигались на Волково кладбище потоком. Шествие. По улицам траурный креп на каждом столбе. Мороз! А студенты прямо на могилу «Периодическую систему» возложили…
Лисицын вздрогнул.
- Кто умер? - вмешался он, едва не закричав.
Долговязый посмотрел с досадой и небрежно бросил:
- А вот, о котором в газетах… Дмитрий Иванович Менделеев.
…Вечером к Лисицыну зашел, чтобы получить квартирную плату, приказчик хозяина дома. Приказчик остался в передней, а Егор Егорыч заглянул в кабинет. Лисицын стоял перед портретом заросшего длинными волосами старика. Портрет раньше был в лаборатории; теперь оказался в кабинете - над письменным столом, на почетном месте.
Егор Егорыч доложил:
- Приказчик, ваше благородие…
Лисицын не расслышал или не заметил сказанного. Помолчав, кивнул на портрет:
- Умер Менделеев. Умер… А мне так хотелось показать ему свою работу!
Егор Егорыч попятился за дверь, замахал рукой приказчику - позже, мол, придешь, сейчас не время. Тот надел пальто и пошел в кухню, где ход на черную лестницу. Егор Егорыч с обеспокоенным видом вернулся к Лисицыну.
Случилось, что приказчик по дороге обронил перчатку. Не в передней ли? А когда, чтобы разыскать ее, он сделал несколько шагов назад, из-за закрытой двери до него донеслись голоса.
Эта квартира вообще вызывала к себе любопытство. Все тут странно. В окнах - видно с тротуара - даже днем блещут яркие огни. И неудивительно, что, услышав беседу о здешних секретах, приказчик задержался тихонько в передней, уши навострил.
Совсем поблизости прозвучал голос Егора Егорыча:
- Про сахар-то вы говорить изволили. А из чего - никак нет, не представляю!
- Ну, как же ты! - сказал Лисицын. - Не первый год со мной… А сахар - частное решение проблемы. Вот иди сюда, я объясню тебе попроще. Только не болтай об этом где-нибудь на стороне.
Наверно, они перешли в соседнюю комнату: голоса стали доноситься издалека. Однако же приказчик вник, о чем ведется речь. Будто непонятный квартирант, Лисицын, из простой воды и воздуха вырабатывает сахар, кажется, чай, хлеб и еще какие-то товары (плохо удалось расслышать - не рисовый крахмал ли часом?). Будто скоро он научит всех, и всякий сможет даром вырабатывать, чего и сколько кому надо.
Назавтра к Лисицыну явился сам владелец дома, отставной статский советник Бердников. Голова его, продолговатая и как бы проструганная посередине лысиной, покоилась на туловище со вздутым животом. Когда он входил в кабинет, тонкие ножки суетливо семенили. Взлохматив справа и слева остатки кудрей, он весь засиял елейной улыбкой:
- Ходят слухи, кудесник вы и маг, Владимир Михайлович! Я знал, вы жизнь проводите в науке, но достигнуть таких успехов… Вот люди говорят…
- Какие люди?
- Не скромничайте: сахар там и остальное… Я сам образованию не чужд, лицей окончил. Решился лично от души поздравить вас!
Изумляясь, Лисицын сказал: «Хм!» Сперва отмалчивался; домовладелец наседал с расспросами. Потом Лисицыну подумалось, что научная основа опытов должна остаться втайне, на нее никто не посягает, это главное; а самый факт, что он работает над синтезом, Бердникову уже так или иначе известен. И он нехотя подтвердил: да, кое-что в таком роде ему удается - пустяки пока, сегодня еще рано говорить о заводском процессе. «И все это, конечно, - между нами».
- Я понимаю, понимаю… Друг мой! - воскликнул Бердников. - Вы уж не забудьте, под чьим гостеприимным кровом довелось вам!..
2
К Лисицыну стали приходить совершенно незнакомые ему дельцы и коммерсанты. Он не поставил это в связь с визитом Бердникова: со времени визита миновало месяца два. Сначала пришел сахарозаводчик, с пышными усами и мелкими чертами лица, - не то Чукин, не то Чекин по фамилии.
Пока сахарозаводчик спрашивал, что такое синтез, Лисицын разговаривал с ним и даже показал образец синтетического сахара. А затем, когда Чикин вдруг стал предлагать денежные сделки, пришлось объяснить ему, что он не туда пришел, наконец оборвать его и выставить вон.
И началось: недели не пройдет - опять новый посетитель. Они были назойливы, мешали работать. Зондировали почву, нельзя ли поживиться возле необычного открытия. Лисицын слушал их скучая, втолковывал им, что их надежды бесполезны, и выпроваживал.
Единственное только удивительно: откуда они знают про его успехи в синтезе?…
…Весна в том году выдалась хорошая и ранняя. Солнышко грело почти по-летнему. Прилетели грачи. По вечерам лужи покрывались тонкой пленкой льда, она весело хрустела под ногами. А ночи были такие ясные, такие звездные, что каждому, кто в поздний час шел по улицам, хотелось хоть несколько минут поглядеть на небо.
Сидя за письменным столом, Лисицын чувствовал, как солнце пригревает спину. Он чинил карандаш. Отвлекся, поднял взгляд. В кабинет несмело постучался белокурый юноша в студенческой тужурке. Студент перешагнул через порог и, густо покраснев, назвал себя: естественник второго курса Григорий Зберовский.
- Я нарушил… то есть осмелился нарушить ваш покой, - сказал он, примостившись на краешек предложенного ему стула, от смущения ковыряя ногтем заплату на брюках. - Я… Идеи торжества человеческого разума… Вы, говорят, воспроизвели ассимиляцию…
Лисицын дружелюбно усмехнулся. Гладил бороду и как бы изучал студента. Помедлив, поднялся из-за стола.
- Идем, коллега, - пригласил он неожиданно, - лабораторию посмотрим.
Еще с утра все аппараты были приготовлены для опыта. Теперь, подумав, что мальчик не дельцам чета, он вдруг решил: включил ток, наскоро проделал опыт. Так, чтобы нагляднее вышел результат.
Зберовский, щурясь от ослепительного света, с восхищением рассматривал блестящий ряд зеленых фильтров. Тщетно пытаясь собрать свои мысли, прислушивался к пояснениям Лисицына. Но все-таки действительно увидел: из углекислого газа и воды получены крахмал, глюкоза, сахароза.
Уже на прощанье, проводив молодого гостя до двери, Лисицын пожал ему руку и задал вопрос:
- Понравилось вам? Вы поняли, что это даст обществу? - И сам же ответил: - Неограниченные возможности. И нищеты и голода не будет.
А несколько дней спустя Егор Егорыч доложил барину:
- Ваше благородие, опять к вам пришли.
«Тридцать четыре и один, - отсчитывал Лисицын, вращая винт поляриметра. - Тридцать четыре и семь… Кто там еще?»
- Пусть в кабинете подождет!
Записав цифры в тетрадь, он снял халат, надел сюртук и распахнул дверь. Посреди кабинета стоял крупный, грузный человек с бриллиантом на булавке в галстуке и в щегольском костюме. Бритые щеки его, расширяясь книзу, переходили почти прямо в плечи; карие глаза, живые, умные, упрямые, поблескивали под седовато-ржавыми бровями.
- Титов, - представился этот человек со сдержанным поклоном. Чуть улыбнулся, повторил: - Федор Евграфович Титов.
Лисицын жестом показал, что просит сесть.
Титов уселся не сразу. Сперва оглядел книжные шкафы, портрет Менделеева, логарифмическую линейку на столе. Затем, вернувшись взглядом к хозяину квартиры, сказал с полуулыбкой и как-то просто, словно по-домашнему: