Страница 19 из 50
Кей вздохнула. — А ты не мог бы просто показать им альбом? Ты ведь знаешь, как я ненавижу эти просмотры.
Послушай, детка, тебе заплатят втрое за час показа плюс за дополнительное время. Если тебя это немножко напрягает, давай решим вопрос Обратись к преподобному Наю.
Было ровно два часа, когда машина Кей остановилась и заехала на свободное парковочное место перед тем самым зданием: «1726 Южная Нормандия». На какое-то мгновение она засомневалась, прежде чем бросить десятицентовую монетку в турникет.
Большой деревянный указатель возвышался над входом в двухэтажное здание, на котором было написано:
— Храм Звездной Мудрости, — но ясно было, что это написано совсем недавно; тяжелые красные занавеси закрывали большие окна с обеих сторон от входа. Кей подумала, что раньше это каменное строение было «храмом Маммоны» — что-то вроде сберегательной кассы или заемного учреждения, но теперь этот «храм» упразднен, и там нет ни сбережений, ни займов.
Но кто-то внутри него должен был тратить триста долларов за один час. Долг звал, и Кей бросила десятицентовую монетку.
Долг звал. Похоже ли это на то, что чувствует девушка по вызову по поводу своего предназначения? Едущая по странному адресу на встречу со странным человеком, который берет ее тело напрокат за три сотни баксов в час?
Входя в дверь, Кей напомнила себе, что есть разница между фотографией и порнографией, по крайней мере, в уровне. Конечно, у нее была своя доля в передвижениях и предложениях; в конце концов, в этой профессии существовал и профессиональный риск. Но она никогда не делала снимки в белье или ню, поэтому здесь не было никаких реальных проблем. Вуайеристы и те извращенцы, что предпочитают садо-мазо и бондаж, больше не нанимают моделей. Они занимаются своим делом в местных массажных салонах и даже в тавернах на углу.
Кей самодовольно улыбнулась. Как быстро она приучилась к своему нынешнему стилю жизни! Если бы Альберт знал, о чем я сейчас думаю, он перевернулся бы в гробу.
Ее улыбка пропала так же быстро, как и возникла. Альберт больше никогда ни о чем не узнает, и он даже не в гробу. Он в тысячах миль отсюда, в тысячах футов под водой, и рыбы…
Кей быстро дернула дверную ручку. Никто не открывал; дверь была заперта. Возможно, это было знаком свыше, и теперь она могла уехать с чистой совестью. Затем, уже готовая уйти, она увидела звонок рядом с дверным проемом. Долг звал.
Она позвонила и стала ждать. Тихий звон раздался где-то в глубине здания. В ответ послышался резкий лязг ключей.
Кей сжимала дверную ручку; она повернулась, и дверь отворилась. Она вошла в темную прихожую, которая вела в занавешенную внутреннюю комнату. Рядом, слева от нее, находилась лестница, ведущая наверх. Сверху прозвучал мужской голос.
Миссис Кейт?
Да.
Поднимайтесь, пожалуйста.
Лестница осветилась.
Кей стала забираться, вглядываясь перед собой, чтобы разглядеть человека, который позвал ее. Но холл, в котором она очутилась, поднявшись, был пуст. Справа от лестницы из открытой двери тоже пробивался свет.
Я здесь, — произнес мужчина.
И он, действительно, был здесь.
Кей вошла в маленький кабинет, удивляясь запущенности и беспорядку. Все четыре стены были забиты книжными шкафами, и часть их содержимого, не поместившаяся на полках, валялась на голом полу. Переплетенные солидные тома и книги в бумажных обложках, журналы и газеты стояли по углам и вдоль стен беспорядочными рядами и лежали на столе в центре комнаты.
«Книжный червь» сидел за столом и кивал в знак приветствия.
Мира и мудрости вам, — сказал он мягко. Его голос звучал с каким-то ритмичным акцентом, который она не могла определить.
Преподобный Най?
Он поднялся, протягивая вперед руку в белой перчатке.
Кей пожала ее, думая, было ли замечено ее удивление; по-видимому, так, потому что он улыбался.
Джентльмен в агентстве должен был бы сказать вам, — произнес он. — Вы не ожидали, что я черный.
Вот уж, подумала Кей, замалчивание. И даже если бы Макс Колбин сказал ей, то она все равно не была бы готова, — по крайней мере, к такому.
Потому что преподобный Най был совершенно черным, как уголь, как туз пик. Акцент был вест- индийский, вероятно, ямайский. С его собственным цветом кожи, темным костюмом и совершенно неподходящими белыми перчатками он выглядел, как последний человек в старомодном шоу менестрелей.
Кей постаралась ответить на его улыбку.
Джентльмен в агентстве должен был бы и вам кое-что сказать, — проговорила она. — Получилось так, что он тоже черный.
Туше, — сказал преподобный Най и захихикал. — Ну да, век живи — век учись. Он обошел стол и отодвинул большую стопку книг в одну сторону, освобождая маленький стул с подушкой на сидении, который был скрыт под этой стопкой. Он жестом пригласил Кей, и она села.
Извините за такие условия, — сказал он. — Я даю себе обещания привести это место в порядок, но что-то мне все не хватает времени. Слишком напряженно живу и учусь.
Преподобный Най вернулся и снова занял свое место.
Жаль, что нам приходится проводить различие. Жить и учиться — это должно быть одним и тем же, вы согласны?
Я об этом никогда не думала.
Немногие об этом думают, — и он рассудительно кивнул. — Люди должны быть просвещенными, и в этом цель моего пасторства. Вы знакомы с учением «Звездной Мудрости»?
Вопрос застал Кей врасплох. — По правде говоря, нет. Я имею в виду, что а наши дни так много новых движений — «Харе Кришна», «Сайентология»…
Снова раздался мягкий смешок. — Я вас уверяю, здесь нет ничего общего. И в «Звездной Мудрости» нет ничего нового. Ее древнее учение задним числом вбирает в себя все другие существующие виды веры. Но вот что, конечно же, важно — другие веры на самом деле не живут, потому что они не учат. Они мертвы и исчерпаны, они жертвы современной технологии. Что Будда знал об электричестве? Готовил ли нас Мохаммед к космической эре? Мог Христос совладать с компьютером?
Библия, Коран, Талмуд — все они вышли из моды. Их учения и законы подходили к образу жизни пустынных кочевников, ведших свое земное существование без единой мысли о космических реалиях за пределами опыта. Сегодня мы листаем их страницы и не находим ничего созвучного современным проблемам.
Именно поэтому и возникают эти новые движения, как вы их назвали. Но большинство из них предлагает все те же старые ответы в других терминах. Бессмысленные ответы. Сложности современного существования требуют посредничества, но те не учат посредничеству. И все их метафизические ловушки, и психологические ухищрения сводятся к плоской банальности: познай самого себя. Но даже если бы это было возможно, — а это невозможно с точки зрения здравого смысла, — в чем цель этого самопознания? Наша единственная надежда на спасение лжет нам, будто ведает о мире вне нас, о мире космоса и звезд. Вы не согласны?
Кей кивнула, размышляя о том, к чему он клонит. Преподобный Най был проповедником, в этом нет никаких сомнений, но зачем он проповедует ей?
Когда-то, очень давно, человечество знало правду о самом себе, о нашем месте во вселенной. Вы знакомы с гипотезой Вегенера, что некогда вся масса земной суши представляла собой единый континент, который разделялся и расходился на протяжении веков? Эта гипотеза представляет собою относительно новую концепцию, но «Звездная Мудрость» знала истину задолго до этого. Так, она знает о реальности, скрытой за так называемыми феноменами НЛО, и то, что мы обозначаем как радиосигналы из внешнего космоса…
Чудак с летающей тарелки, сказала Кей сама себе. Этот человек не проповедник, он фанатик.
Снова раздался мягкий смешок.
Прошу прощения, миссис Кей. Я увлекся и ушел в сторону.
«О людях в белых пиджаках». Кейт обдумала конец предложения, но это было не то, что имел в виду преподобный Най.
Одно только ваше ознакомление с нашими постулатами поможет вам в ваших поисках, — говорил он.
Мне сказали, что вам нужны какие-то непосредственные описания, — сказала Кей. — В газетных объявлениях, я, полагаю.