Страница 25 из 26
– Комиссар Дункан!
– Леди! Прошу прощения за опоздание.
– Какие пустяки! Положение обязывает вас опаздывать. Зачем нам комиссар, который будет всюду приходить вовремя? Лично я всегда стараюсь являться последней, чтобы никто не сомневался, кто тут звезда.
Дункан приглушенно рассмеялся, и Леди дотронулась до его руки:
– Вы смеетесь, поэтому будем считать, что вечер удался, но, дорогой мой комиссар, вы еще не попробовали нашего изумительного шампанского. Неужели ваши телохранители…
– Нет-нет, они сегодня ночью на работе.
– Всю ночь?
– Когда угрожаешь Гекате, лучше даже во сне держать один глаз открытым. У меня же открыты два.
– Кстати, про сон. Телохранителей мы, по их собственной просьбе, разместим в номере рядом с вашим люксом – между этими номерами есть дверь. Ключи у администратора. Но тогда я настаиваю, чтобы ваши стражи попробовали хотя бы лимонада – мы готовим его прямо здесь из лучшей питьевой воды в городе.
Она махнула рукой, и рядом тотчас же вырос официант с подносом в руках. На подносе стояли два бокала.
– Мы… – кашлянул один из телохранителей.
– Отказ я посчитаю личным оскорблением, – перебила его Леди.
Телохранители переглянулись с Дунканом, а потом взяли бокалы, осушили их и вернули на поднос.
– С вашей стороны, мэм, было очень любезно согласиться на этот праздник, – сказал Дункан.
– О чем речь! Ведь благодаря вам мой супруг теперь стоит во главе Отдела по борьбе с организованной преступностью.
– Супруг? Я и не знал, что вы женаты.
Леди чуть склонила голову:
– Разве вы, комиссар, придаете какое-то значение таким пустякам?
– Если вы о правилах, то, пожалуй, придаю. Этого требует от меня моя работа. Впрочем, думаю, что и ваша тоже.
– Бывает, что казино процветает, а бывает, что его ждет банкротство, и при этом каждому ясно, что правила существуют, а исключений нет.
– Вынужден признаться, мэм, что прежде никогда не бывал в казино. Знаю, что вам сейчас и так есть чем заняться, однако, возможно, вы найдете минутку и покажете мне свои владения?
– С великой радостью, – и Леди с улыбкой взяла его под руку, – пошли.
Она провела Дункана вверх, на галерею. Если глубокий вырез ее платья и пленял его, то комиссар тщательно это скрывал.
Они остановились у перил. Игроков сегодня пришло мало. Четверо собрались возле большой рулетки, за столами для блек-джека никого не было, и еще четверо играли в покер.
Остальные гости собрались возле бара, который был в их полном распоряжении. Макбет стоял возле Малькольма и Ленокса, с трудом притворяясь, будто слушает, и барабаня пальцами по стакану с водой.
– Двенадцать лет назад, когда железнодорожное управление покинуло это здание, тут была сырая и полуразрушенная развалюха. Как вам известно, в этой губернии вы единственный не запрещаете игорный бизнес.
– Это заслуга комиссара Кеннета.
– Царствие ему небесное, грешнику. Видите, вон там у нас две маленькие рулетки и одна большая. Они сконструированы по тому же принципу, что и в Монте-Карло. Игрокам видны ставки в симметричных ячейках со всех сторон от рулетки. Сам стол сделан из красного дерева, а инкрустирован розовым деревом и слоновой костью.
– Просто потрясающе, Леди. И как только вам это удалось!
– Спасибо, комиссар, но, признаюсь, обошлось мне все это недешево.
– Могу себе представить. Иногда остается только задаваться вопросом, что же на самом деле движет нами, людьми.
– И что же движет вами? Поделитесь!
– Мной? – Дункан на миг задумался. – Надежда на то, что жить в этом городе будет приятно.
– А на самом деле? Какие мотивы кроются за внешними причинами, о которых мы так легко рассказываем? Что движет вашим эгоизмом? Какова темная сторона ваших мотивов, о чем вы шепчете по ночам и что именно мерещится вам, когда официальные речи уже сказаны?
– Непростые вопросы вы задаете, Леди.
– Вопрос здесь один-единственный, дорогой мой комиссар.
– Может, и так. – Дункан поежился. – Видимо, сильные мотивы мне не нужны. Я из хорошей семьи, где, чтобы получить неплохое образование и сделать карьеру, не требуется бороться. Мне повезло с самого начала. Мой отец в открытую осуждал коррупцию и боролся с ней, поэтому достиг он не очень многого. По-моему, я просто продолжаю его дело и учусь на его ошибках. Политика – это искусство, и порой, чтобы бороться со злом, приходится прибегать к злу. Я поступаю так, как должен, и, хотя журналисты выставляют меня святым, крыльев у меня нет, мэм.
– Бывает, что святых канонизируют, но, помимо этого, живется им не особенно весело. Поэтому я целиком и полностью поддерживаю вашу политику, комиссар. Я и сама всегда жила по похожим правилам.
– Понимаю. О вашей жизни мне почти ничего неизвестно, однако я догадываюсь, что ваш путь был сложнее моего.
Леди рассмеялась:
– Вы наверняка отыщете меня в самом большом отделе вашей картотеки, комиссар. Несколько лет я жила за счет древнейшей в этом мире профессии, это ни для кого не секрет. Но прошлое имеется у каждого из нас, и, как вы сами сказали, каждый из нас поступает так, как должен. Вы играете? Сегодня вечером приглашаю вас сыграть за счет казино!
– Благодарю за щедрость, Леди, но это противоречит нашим правилам.
– Даже как частное лицо?
– Когда становишься комиссаром, перестаешь быть частным лицом. К тому же, мэм, я не играю. Предпочитаю не полагаться на волю случая, а трудом зарабатывать вознаграждение.
– Однако сейчас вы здесь именно благодаря случаю – ведь именно он позаботился о том, чтобы вы еще при рождении получили самые выгодные карты.
Дункан улыбнулся:
– Я сказал – предпочитаю. Жизнь – это игра, в которой ты либо играешь теми картами, которые тебе достались, либо пасуешь.
– Позволите сказать кое-что, комиссар? А почему вы улыбаетесь?
– Потому что вы спрашиваете. Вы же в любом случае скажете то, что хотите.
– Я просто хотела сказать, что, по-моему, вы, дорогой мой Дункан, потрясающий человек. Вы настоящий мужчина, и я уважаю как вас, так и ваши взгляды. И во многом за то, что у вас хватило смелости сделать Макбета, темную лошадку, начальником отдела.
– Благодарю, мэм. Но Макбет получил вполне по заслугам.
– Его назначение – это часть вашей программы по борьбе с коррупцией?
– Коррупция – жучок-древоточец. Порой, чтобы избавиться от него, приходится снести весь дом. И построить новый, из свежей древесины. Из таких, как Макбет. Он не был частью этого дома, поэтому остался не испорченным.
– В отличие от Кавдора.
– Да, мэм. В отличие от Кавдора.
– Мне известно, что избавиться от гнили нелегко. Я и сама прикормила как-то двух нечистых на руку крупье, – склонившись над перилами, Леди махнула рукой в сторону рулетки, – и тем не менее я плакала, когда их уволила. Желать богатства и денег – человеческая слабость, которой все мы подвластны. А я оказалась чересчур мягкосердечной – надо было взять и раздавить этих жучков, а я выпустила их на волю. И как же они отблагодарили меня? Они украли мои идеи, то, чему я сама их научила, деньги, которые они наверняка украли у меня же, чтобы открыть сомнительное заведение. Оно портит репутацию всего игорного бизнеса и отнимает хлеб у нас, открывших это развлечение для жителей этого города. Если жучков-древоточцев просто прогнать, то они вернутся. Нет, комиссар, я поступила бы так же, как вы.
– О чем это вы, мэм?
– О Кавдоре.
– Он помогал Свенону, а подобное недопустимо.
– Но вы потрудились на славу. Все, что у вас имелось против Кавдора, – это показания одного из байкеров, а даже самые тупые судьи и присяжные поняли бы, что такой свидетель ради собственного спасения наболтает чего угодно. Так что Кавдор мог выйти сухим из воды.
– У нас против него и еще кое-что имелось, мэм.
– И все же для приговора этого могло оказаться недостаточно. Кавдор, как жучок-древоточец, мог вернуться обратно. Кроме того, подобная шумиха так быстро не стихает. Началась бы настоящая буря, и кое-кто предстал бы далеко не в лучшем свете. Очень не вовремя, особенно учитывая, что полиции сейчас, как никогда, необходима поддержка граждан. Я целиком и полностью на вашей стороне, комиссар. Нет, таким мразям надо с ходу сворачивать шею – и весь разговор.