Страница 10 из 36
Конкретней говоря о науке, как о логике ищущей отрицания, следует сказать следующее. Научный метод не направлен на субъективную истину, на биологическую точку зрения, на собственное 'геополитическое' воззрение, на поиск односторонней выгоды, он попросту показывает то, что есть. Вот и всё. И если учёный или система нахождения знания научным методом являются агрессивным по отношению к вашему мировоззрению, то это вина уж точно не учёных. Если вы хотите самостоятельно летать, а основополагающие законы физики, открытые Ньютоном и Эйнштейном, не позволяют этого сделать, то в этом виноваты не учёные. Если вы желаете быть некогда совершенными, а законы эволюции, палеонтология, генетический анализ ДНК не позволяют думать так, то в этом так же не виноваты учёные. Учёные попросту не могут говорить не правду, они рационально авторитетны, ибо они всегда используют проверку и просят, позволяют использовать её всем людям. Учёный не чего не выдумывает, не это главная цель научного метода. 'Что такое наука, по-вашему? В науке нет никакой магии. Это просто способ систематизации знаний через внимательное наблюдение за природой, и использование логического мышления для достижения результата. С чем конкретно вы не согласны? С внимательным наблюдением? С систематизацией? Или с использованием логики? '.
Конкретней говоря о философии, как о логике ищущей отрицания, следует сказать следующее. 'Мне всё более и более кажется, что философ, как необходимый человек завтрашнего и послезавтрашнего дня, во все времена находился и должен был находиться в разладе со своим 'сегодня': его врагом был всегда сегодняшний идеал. До сих пор все эти выдающиеся споспешествователи человечества, которых называют философами и которые редко чувствовали себя любителями мудрости, а скорее неприятными безумцами и опасными вопросительными знаками, - находили свою задачу, свою суровую, непреднамеренную, неустранимую задачу, а, в конце концов, и величие её в том, чтобы быть злой совестью своего времени. Приставляя, подобно вивисекторам, нож к груди современных им добродетелей, они выдавали то, что было их собственной тайной: желание узнать новое величие человека, новый, ещё не изведанный путь к его возвеличению. Каждый раз они открывали, сколько лицемерия, лени, несдержанности и распущенности, сколько лжи скрывается под самым уважаемым типом современной нравственности, сколько добродетелей уже отжило свой век; каждый раз они говорили: 'Мы должны идти туда, где вы нынче меньше всего можете чувствовать себя дома'. 'Также и у философов, у другого вида святых, все ремесло их делает то, что они допускают лишь известные истины, - именно такие, на которые их ремесло имеет общественную санкцию, - говоря по-кантовски, истины практического разума. Они знают, что они должны доказывать, в этом они практичны, - они узнают друг друга по тому, что они сходятся во взглядах относительно "истин" - "ты не должен лгать" - по-немецки: берегитесь, господин философ, говорить правду '. Так и получается, что философ, направляемый желанием истины как таковой или желанием знать истину должен быть 'убивающим', 'надкусывающим оскалом скептицизма' мораль, себя, мир, богов, для того, что бы знать. '...Познающий, который 'любит', жертвует, быть может, своей человечностью (эмпатичностью, субъективно истинным Прим. Авт.) '.Помимо того, что человек стремится к болезненной для его биологии истине, но всё же дарующую ему гедонию хотя бы немного более бо́льшую, чем страдание от не удовлетворения биологии, он стремясь к истине, способен так далеко уйти от её детерминации, что в конечном итоге приведёт его к биологической неразумности. Не эффективности, безумию, как и множество творческих людей ищущих и создающих новые формы и фенотипы проживания, отдаляясь от социальности, биологичности, в конечном итоге от заработка денег. 'Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен соблазну влюбиться в неразумное '. 'Конечно, люди не хотят думать, ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну, а кто думает, кто видит в этом главное своё дело, тот может очень в нём преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь он утонет '.
Разум ровняется благу, но и разум так же ровняется безумию. Страшно? Конечно. Но единственным необходимым действием для того, чтобы не умереть от непреодолимой ниши, не умереть с голоду, для буриданова осла, является либо безумие для того, чтобы как либо сдвинуться в неразумном действии и освободится от смертельного ступора, и выжить, либо применить Танатос (IV глава), разрушение на себя самого, либо просто логически подумать. К примеру, чтобы поранить собственную ногу и склонится чуть ближе к одному из стогов. Именно таким безумием в поисках свободы, новых систем, инструменту прихода к более совершенным, чем собственные и внешние системы мира и были заняты страждущие творческие умы в искусстве, философии, науке соответственно. Их считали безумными, выдумывающими то, что не было их фенотипом, их миром. Ради чего? Ради большей свободы от страдания, смерти, не истины. Как не странно именно такие 'полёты' от приземлённого формировали многие будущие концепции, формировали многое, что теперь существует в сознании людей, начиная от полётов в космос, генетики, морали, нравственности. Безумцы оставались такими под критикой логики ищущей подтверждений, пока в руках безумца не оказывался работающий механизм, ибо только последний способен его отыскать, а не случайно найти. Как точно выразился Плиний Старший: 'Как много дел считалось невозможными, пока они не были осуществлены' и как удачно подтверждает Достоевский: 'Безумцы прокладывают пути, по которым следом пойдут рассудительные'. Так что в своём корне логика ищущая опровержений являлись движущей силой человечества, цивилизации.
Подытожим рассуждения I и II главы для того, чтобы представить читателю философскую платформу данной книги, чтобы далее перейти к рассуждению следующих глав.
1. Биология формируется и развивается следующим образом: ошибки в передачи генов, накопление положительных или отрицательных мутаций в условиях данной среды, ограниченность ресурсов мира, разная эффективность в их добыче среди видов и сородичей своего и или конкурирующего вида, смерть менее случайно адаптированных организмов, их фенотипов. Такая логика, в ходе естественного отбора, сохранила единственный выгодный в условиях ограниченности ресурсов поведенческий фенотип, паттерн - эгоизм, утилитаризм, ценности ветви тела, в который входит и родственный отбор, по ошибке воспринимаемый за альтруизм;
2. Человек стремится к главной истинной, биофилийной цели любого биологического существа - максимизация гедонии и максимизация выживания, но в условиях рекурсии и мета позиции глобально осознания, на фоне отсутствия любого пути детерминирующего деятельность, человек стремится к апогею блага через обожествлённость, божественность, самодостаточность или поиск, создание интуитивно желаемого логоса;
3. Ответом на вопрос о том, почему же человек ненавидит всё многое, что есть вокруг, является ниша, фенотип биологии, естественно негативно реагирующий на многие проявления противоположных фенотипов, объектов и проявлений природы. Фенотипы, состояния, объекты, находящиеся в тени какого либо фенотипа не являются злыми по своему существу, но являются злом для конкретного фенотипа, ибо разрушают его биофилийный вектор. Естественным выходом из этой ситуации, желанием свободного биологического существа становится свобода от ограничений состояний и фенотипов. В отстранении от них в духовном теле или в обожествлении, то есть получении высших, сильнейших качеств;
4. Мир не зол и не добр. Он никакой. Дуальность катализирует ограниченная биология, ищущая для себя ограниченный спектр необходимых ресурсов и состояний;
5. Человек имеет помимо потребностей ветви тела, характерной для любой биологии, потребности ветви сердца выраженной в эмпатии, все благе и альтруизме;
6. Духовность, то есть альтруизм и эмпатия - это те качества, которые можно назвать человечными, эмоциональной связью между существами или основой души. Точнее говоря духовные потребности, являющиеся следствием 'зеркальных нейронов', выражены в рекурсии мышления, интеллекте и развитой эмпатии, так как эволюция социального интеллекта и эмпатии шли рука об руку в естественном отборе наших ближайших предков. И поэтому духовные ценности выражены в стремлении к совершенству, а так же нравственности и стремлению к истине. Так же они выражаются в стремлении к справедливости, так как она основана на эмпатии. Это то, что мы можем назвать человеческими качествами, помимо повышенного интеллекта и повышенной социальности которые качественно не отличают нас от животных. Духовные ценности, как следствие зеркальных нейронов, основаны на биофилийном векторе, что означает, что они являются биологическим следствием. Исходя из этого, мы и не можем представить нечто совершеннее, чем вечная гедония, бессмертие, рай и творить, что ни будь, что не являлось бы частью осознанного мира. Мировоззрение глобального осознания, воззрение на мир с позиции духовных ценностей ясно высказал Артур Шопенгауэр: 'Мир во всех отношениях, безусловно, плох: эстетически он похож на карикатуру (лишние грани Прим. Авт.), интеллектуально - на сумасшедший дом (отсутствие у многих людей потребности в духовных ценностях выраженных в интеллектуальных поисках Прим. Авт.), в нравственном отношении - на мошеннический притон (приоритет архаичных ценностей Прим. Авт.), а в целом - на тюрьму (ограниченность Прим. Авт.)';