Страница 12 из 43
- Пап, ты посмотри на его колеса, они такие большие, красивые и блестящие.
Антонио подошел к краю бордюра и обнял за плечи Руни. Будучи единственным движущимся автомобилем на целой улице он выглядел немного зловеще, но от этого не менее величественно. Черный лак Тахо играл мышцами во всех отблесках теплого, уютно желтого домашнего света, который с регулярной периодичностью падал из окон жилых домов. Мальчик и его отец, две надежды стояли и просто наблюдали, как дорогой, красивый автомобиль поравнялся с ними. На секунду Антонио показалось, что это его машина. Достаточно просто подойти, открыть дверцу и все изменится. Он сможет посадить своего мальчугана, и уехать так далеко, что мама Руни никогда не сможет забрать его.
В этот момент из машины донеслось несколько громких хлопков.
14
Медленным движением Дик потянулся к аудио системе. Музыка стала громче. Вернувшись в исходное положение, он положил свою левую руку на руль, правую я не видел. Два к одному, я понимал, что Эстер придется выбирать между тем, чтобы спасти себя или сохранить жизнь мне, белому иностранцу, которого подозревают в убийстве своего друга и по совместительству компаньона в финансовых махинациях. Не слишком ценный кадр. Но мои мысли прервал оглушительный выстрел. Эстер решила стрелять прямо от бедра. С переднего пассажирского сиденья раздался крик. Нескольких выигранных мгновений девушке хватило, чтобы сразу после открытия огня одним мощным рывком встать между мной и направленным на меня дулом пистолета Дика. Следующие выстрелы произошли один за другим. Я только чувствовал как задняя плита бронежилета Эстер сильными толчками била меня в плече и висок, а за тем на мою щеку брызнуло, что-то теплое. Все затихло.
Иногда тишина может быть страшнее крика или выстрела. Тишина может быть послесловием ужаса. Я был жив, мои колени стояли на коврике для ног, над собой я ощущал всю тяжесть обмякшего тела Эстер. Пошевелив плечами, я аккуратно попробовал открыть двери. Они были заблокированными. Оглушение начало понемногу проходить, я услышал слабый стон Эстер и сильные хрипы, исходящие от впереди меня сидящего Джексона. Я посмотрел на Дика. Мое тело содрогнулось от череды рвотных позывов. У ложного маршала практически не было лица. Одна пуля прошла чуть выше губы, лишив Дика носа, вторая прилетела в бровь над левым глазом. Несмотря ни на что, мне надо было перебороть страх и найти кнопку отпирания дверей. Только сейчас я заметил, что машина все еще находится в движении. Несколько раз глубоко, надрывно вдохнув я потянулся рукой к ручному тормозу. Машина дернулась и остановилась. От толчка я потерял равновесие, так как наручники сковывали мои движения, не давая возможности держаться, я упал. Повернув голову, мои глаза встретились с глазами Джексона. Он, согнувшись хрипел, прижимая две руки к грудной клетке. Увидев меня, его правая рука попыталась дотянуться до моего лица. Я вскрикнул и схватившись за пиджак Дика потянул его на себя. Тело тяжело опустилось, освобождая доступ до заветной кнопки блокировки дверей. Один момент и щелчок свободы. Я буквально вывалился из машины смерти. Привстал и посмотрел внутрь. Оставшийся в живых маршал с искаженным от боли лицом пытался дотянуться до выпавшего из рук пистолета. На шатких, едва гнущихся от страха ногах я сделал с десяток шагов в сторону. Потом выругался и остановился. Нужно было вытащить Эстер. Ноги отказывались повиноваться. Страх сковывал все тело, ползучей змей сдавливая грудную клетку. Капли пота застилали глаза и машина, из которой я только что выбрался, казалась каким-то расплывчатым пятном несущим смерть. Усилием воли я заставил себя повернуться к машине потому что понимал, подлость, как и трусость, бывают разными. С некоторыми мы можем продолжать жить, вступая в некий компромисс, а другие лишают возможности спать ночами, испепеляя саму перспективу будущего. Набравшись решимости, я приблизился к машине. Рывком открыв дверь, я схватил лежащую без сознания девушку за лямку бронежилета. Моя рука сразу стала мокрой и липкой. Подтянув Эстер на себя, я подхватил ее под руки и вытащил из машины. Моих сил хватило, чтобы протащить Эстер несколько метров назад по улице. Опустив девушку под освещенное фонарем место, я смотрел и не знал, что делать дальше и только постоянно повторял: «Вызовите скорую».
- Отойдите. От неожиданно раздавшегося рядом голоса я вздрогнул и отшатнулся.
- Помоги мне, надо снять бронежилет. Если ей даже и не сломало грудную клетку, то деформация пластин не даст нормально дышать.
Когда жилет был снят неизвестный мужчина начал осматривать рану около шеи, из которой шла кровь.
- У нее сквозное ранение в области ключицы. Насколько я могу судить задеты только мягкие ткани. Ей надо в больницу.
Я отрешенно смотрел на происходящее. Практически в каждом окне стояли люди. Они просто стояли в окнах. Темные силуэты, немые свидетели только что разыгравшейся трагедии.
- Руни, не подходи сюда. Стой там, стой так, чтобы я тебя видел, папа просто делает свою работу.
Постепенно начали скапливаться прохожие. Кто-то воскликнул: «Смотрите, в машине тоже живой». Этот возглас вернул меня к действительности. Бежать, немедленно бежать. Увидев, что Эстер находится в надежных руках, я начал медленно двигаться вверх по улице. Мое положение осложнялось тем, что я не знал у кого именно был ключ от моих наручников. А так как мне совершенно не хотелось обыскивать парочку, которая находилась в машине и, тем более, мне не хотелось этого делать на глазах у любопытных жителей квартала, я просто пошел.
В пляжных тапочках, в когда-то светлых штанах и запятнанной кровью рубашке, я медленно удалялся от целой череды вяжущих жизненные узлы ситуаций и продолжающего играть мелодию зажигательного рокн-ролла в черном пишущем свою историю Тахо. Просто шел, не зная что делать дальше, но отчетливо понимая, что эти ребята меня достанут везде. Каждый проезжающий мимо автомобиль, каждый прохожий в моем возбужденном воображении был либо бдительным полицейским, либо кровожадным, поджидающим меня убийцей. Мои ноги не чувствовали усталости, мои глаза пытались найти самые темные места на улице. Пройдя квартал, я снял рубашку, оставшись в майке. Рубашка пошла на то, чтобы скрыть наручники.
Еще одно видение ночного города. Рио был бесподобен. Возможно, из-за того, что я все еще был жив, а возможно, он именно таким и был. Если Бог на седьмой день действительно отдыхал, то именно в Рио. Я усмехнулся собственным мыслям. Прошло еще мгновение, и громкий смех раскатился по засыпающему городу. Нервное напряжение, наконец, нашло выход. Я шел и смеялся. Тому, кто знал мою предысторию, должно было показаться, что я смеюсь над самой смертью, из лап которой я так ловко ускользнул. Но на самом деле я каждым своим вдохом был обязан маленькой героине. Какая мощь, сопротивление и доблесть должны были вырваться наружу. Эстер останется навсегда в моем сердце. Произошедшее доказывало, что чистый человек готов умываться своей кровью. Грязный пытается отмыться чужой. Я зевнул. Когда я покинул автомобиль было не больше девяти часов вечера. Сейчас же солнце уже готовилось вступить в права наследования Мира. Часть неба по левую сторону от меня была чуть светлей общей картины небосвода. Заметив особенно черный переулок, один из тех, которыми были щедро усеяны небольшие, узкие улочки я поспешил укрыться в его сумраке. Немного пройдя внутрь, тяжело опустился за каким-то железным ящиком. Мысли напрочь покинули мою голову. События предыдущего дня рассыпанные мозаикой по уставшему сознанию пытались подобраться в плотную к памяти и выбрать такой же темный уголок как тот в котором я нашел себе хоть и временное, но такое безопасное пристанище. Засыпая, я мысленно поблагодарил Эстер и, поцеловав костяшки своих сжатых в кулак пальцев, отключился.
15
- Как она? - спросил Ричард.
- Мы ввели ее в медикаментозную кому. Первая операция прошла успешно. Сеньорите Эстер очень повезло: пуля прошла через мягкие ткани, но при этом зацепила верхнюю часть ключицы. Один небольшой отколовшийся от ключицы осколок прошел на вылет через трапециевидную мышцу и не нанес особенных повреждений. А вот со вторым сложнее. - Доктор замолчал.