Страница 25 из 74
– Спасибо, любимый... – донесся до ее слуха слабый шепот Ары. – Я взлечу, я обещаю тебе, что взлечу...
Потом она снова уткнулась Даше в грудь и расплакалась. Но это были не прежние слезы отчаянья. Эти слезы уже утешали, помогали успокоиться. И вскоре бедняжка только слабо всхлипывала. Даша что-то шептала ей на ухо, даже сама порой не понимая что. Да это и не было важным, главное сейчас – интонация. Наконец, она сумела поднять Ару на ноги и взглядом попросила помощи у Вериль, с облегчением заметив стоящую рядом с той Реллу. Вскоре все четверо оказались в каюте Целительницы.
Даша улыбнулась, не открывая глаз. Настроение с какой-то стати было светлым, солнечным. Как жаль, что сейчас придется вставать и идти на кухню мимо привычно ругающихся соседей, чтобы согреть себе кипятку. Со вчера у нее осталась маленькая ржаная горбушка и надо позавтракать, хотя есть почему-то не хотелось. Но на работе захочется, еще и как захочется. Впрочем, к постоянному чувству голода Даша давно привыкла. Представив себе злобные взгляды соседей, девушка поморщилась – нет, не пойдет она кухню, бог с ним, с кипятком, обойдется. Хоть бы только Илья уже ушел на свой завод, очень не хотелось встречаться с ним. Опять ведь начнет приставать... Смутно вспоминался чудесный сон, в котором за ней пришел Коля и увел за собой в небо, на эфирный корабль какого-то ордена. Даша снова улыбнулась – и надо же было такому присниться... Вот уж не ждала, что в ней после всего пережитого еще не умерло ожидание чуда. Ладно, хватит, пора вставать. Девушка резко распахнула глаза и собралась уже встать, когда поняла, что лежит совсем не на привычной узкой железной койке. Она лежала на огромной круглой кровати, на чистом белоснежном белье. Рядом посапывала уткнувшаяся в подушку Ара. Господи, так это не сон?! Спасибо тебе, Господи! Все вчерашнее мгновенно вспомнилось во всех подробностях. Даша не решилась отпускать Ару от себя, боясь, что та снова впадет в черное отчаяние, и девушек уложили спать вместе. Вериль только заставила все еще плачущую дурочку принять какое-то лекарство, кажется снотворное. А потом... Да, потом Дашу попросили повторить каких-то три странно звучащих слова. Даша повторила и с потолка прогремела наполненная торжеством и радостью птичья трель. И как после этого обнимали ее Вериль с Реллой, называя сестрой. Девушка поняла только, что с этого момента она официально принята в этот малопонятный орден. Но пусть малопонятный, ей все равно здесь очень и очень нравилось. Люди вокруг были просто чудесными, открытыми, радостными. Да, когда заговаривали о Ларе, на глазах у многих появлялись слезы, но они жили дальше. Даша широко улыбнулась новому дню и новой жизни, ожидающей ее.
Глава 2.
– Гракх, мать твою! – шепотом выругался старый шаман и отвесил ученику подзатыльник. – Ты куда, дубина стоеросовая, свою башку дурную высовываешь? Жить надоело?!
И точно, едва орк успел спрятаться за стену, как несколько эльфийских стрел ударились в место, где только что находилась его голова. Гракх что-то злобно прошипел себе под нос и крепче ухватился за рукоять ятагана. Таких лучников, какими были эльфы, еще поискать надо. Умеют, гады. Что есть, то есть. Много этих остроухих сволочей явилось по их головы. Ох, и много же... Орк оглянулся и тяжело вздохнул – их осталось всего лишь чуть больше двух десятков, включая чудом спасенных в последней деревне троих детишек и пятерых девушек. Впрочем, орчанки ничуть не хуже мужчин своего народа научились обращаться с оружием за эту страшную войну и сейчас точно так же, как и воины, ожидали атаки людей и эльфов. Последние орки в мире... Как страшно знать, что после их гибели никого из народа урук-хай не останется на земле. И каждый готовился подороже продать свою шкуру. Ну что такого они сделали людям и эльфам? Всего лишь отличались от них? Или что? Гракха донельзя мучили эти вопросы, он почему-то очень хотел понять это перед смертью. А что никому из них живым с этой скалы не спуститься, было понятно любому. Молодой орк тяжело вздохнул и потер переносицу.
Старый шаман нашел идеальное место для обороны. Отвесный пик локтей пятисот в высоту, на вершине которого росла небольшая роща палиагровых деревьев. Один только запах этих странных широколистных деревьев почему-то приводил любого эльфа буквально в неистовство, и “перворожденные” немедленно бежали из любого места, где рос палиагр. К тому же, прекрасно владея магией земли, Кержак заставил края пика вырасти в невысокие, в рост орка, стены с бойницами. Летать ни эльфы, ни люди не умели, а с любым из их магов шаман справился бы играючи. Те прекрасно это понимали и не лезли, глупо пытаться одолеть того, кто их же магии и обучал. А взбирающихся на пик смельчаков орки попросту сталкивали вниз, не тратя драгоценных стрел. Все бы хорошо, если бы не одно “но”. Армия людей и эльфов плотно обложила пик, на котором укрылись остатки народа Тьмы, как почему-то именовали орков среди остальных народов. Шаман пожал плечами, не понимая, с какой стати подобное могло взбрести кому-нибудь в голову. Причем здесь Тьма? Или Свет? Две необходимые для жизни любого мира силы, ничего более. И принадлежать только одной из них – глупость, большей глупости и придумать трудно. Так почему люди с эльфами почитают орков за дураков? Или это всего лишь повод, чтобы уничтожить остатки древнего народа? Старик покосился на Гракха и тяжело вздохнул – сколько лет он готовил этого талантливого мальчишку себе в преемники, а теперь весь труд пошел сапангу под хвост. Жить остаткам его урук-хай осталось разве что до начала морозов. Шаман привычно расширил сознание и окинул взором окрестности пика. Увы, уходить никто из врагов не собирался. Постоянные и хорошо обустроенные лагеря, склады с припасами, которые ежедневно пополнялись из приходящих караванов. Кержак сглотнул голодную слюну и вздохнул – еды не осталось, жили только редкими птицами, которые он своей магией приманивал на пик. Да тем, что удавалось украсть у врага. Но эльфийские маги, хоть и не рисковали высовываться, были начеку. А разрушить чужое заклинание, особенно заклинание телепортации, до смешного просто. Сам же этих сволочей остроухих в свое время и научил... На свою голову, лопух старый.