Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 50 из 81

Узнав так много о капитане, Тейлас почувствовал себя не комфортно. Он – сущий младенец, грубил древнему эльфу, пытаясь заставить его выйти в этот поход. На это Илидир улыбался и говорил, что тот в ком течет кровь светлой Маниэль и великого Аскомирена не обязан просить прощения. Он, как старец, даже по эльфийским меркам, понимал горячий пыл молодежи. Тара и Тина были его личными воспитанницами, и много шишек он набил, пытаясь сделать из них настоящих воительниц. Он гордился каждым своим товарищем и уважал мнение остальных. Тейлас глубоко зауважал этого эльфа и понял, что может многому научиться у них.

Помимо самого капитана и двух близняшек, Тейлас познакомился и с некоторыми другими членами отряда. С Анволосом – настоящим мастером всех боевых искусств. Он умел обращаться практически со всем: с луком, с копьем, с мечом, умел метать кинжалы и боевые топоры. В походе он то и дело передавал Тейласу какой-нибудь замысловатый клинок или ловушку и рассказывал о них целую лекцию с таким упоением, как будто все эти штуки были его отпрысками. Отчасти это и было так. Анволос был обучен кузнечному ремеслу и обеспечивал весь отряд оружием.

Еще один веселый эльф – Реамиль был настоящим следопытом. Он по одним только следам мог сказать, что здесь за зверь прошел, когда, сколько в нем живого веса и даже, когда он последний раз обедал. Он был забавным чудаком, который то и дело острил со своим собеседником, при этом серьезность его лица в этот момент могла соперничать только с серьезностью Илидира. Реамиль был самым молодым в отряде, но даже он еще помнил события, которые произошли во времена первого похода Аскондинов.

Ойнель – молчаливый друг Тары был настоящим поэтом и музыкантом. Он часто подпевал, когда эльфийка бралась за свирель. Именно он и объяснил Тейласу, что музыка эльфов за многие века стала не только искусством, но и средством передачи информации на дальние расстояния. За многие годы эльфами была придумана настоящая азбука звуков, которая передавалась из поколения в поколение. Эта музыкальная азбука помогала передавать эльфам сигналы, которые смешивались со звуками леса. Эти сигналы были слышны лишь тому, кто с ними знаком. Это помогало воинам передвигаться по лесу, как невидимым призракам, и устраивать засады врагам.

Во время охоты Тейлас так же узнал о диковинных животных, которых никогда ранее не видел. В основном эльфы охотились на тапиров – животных похожих на небольших свиней, но с длинным и гибким носом, который эльфы называли хоботом, и на эвискератов – странных гибридов нелетающей птицы и рептилии. Иногда эльфы с помощью ловушек загоняли целые стаи эвискератов. В случае, если ничего подобного не находилось, они довольствовались птицами, которых стреляли, забираясь высоко на кроны деревьев по лианам, ягодами и плодами, которые были сочными и помимо всего прочего утоляли жажду. Во время охоты эльфы действовали слаженно и всегда пользовались луком. Тара даже похвалила Тейласа, когда узнала, что не придется учить стрелять его из лука. В Шеринвене он тоже мало-помалу ходил на охоту и занимался собирательством ягод. Однако, ягоды в эльфийском лесу таили в себе опасность. Многие из них были ядовитыми и чем красивее и сочнее они выглядели, тем опаснее были.

Во время похода Тейлас так же удивился, что им не встретилось ни одного опасного хищника, на что Тина ответила, что хищники боятся гулов, которые выделяют особый запах, его трудно уловить человеческим обонянием, но именно он отпугивает большинство хищников. Однако, этот запах редко действует на ядовитых змей и рептилий, таких, как виверны. Виверны в этой части леса почти не встречались, а вот ядовитых змей было хоть отбавляй, поэтому Тара не без насмешки заявила, чтобы Аскондин опасался за свое мягкое место, если решит пойти по своим делам в кусты.

Солнце уже клонилось к западу, и в лесу начало темнеть. У Тейласа уже порядком затекли колени, спина гула не показалась ему удобным сидением, а отсутствие седла явно было большим минусом, потому что приходилось намертво хвататься коленями за гладкий панцирь.

И тут перед его взором открылось необыкновенное зрелище. Сначала он увидел огромную тень, которая затмевает лучи заходящего солнца, потом нечто огромное, похожее на скалу. Когда колонна гулов подошла ближе, он понял, что это вовсе не скала. Перед ним во всей красе предстала монументальная постройка из камня, обвитая лианами и поросшая мхом. Он увидел высокие стены, ступенчатые башни, пилоны, колонны, похожие на стволы высоких пальм. Они накренялись под тяжестью своего веса, но вся эта картина в свете закатного солнца выглядела таинственно и прекрасно. Капитан дал сигнал спешиться, и снять поклажу. Тара, даже не сняв поклажу со своего гула, быстрым шагом направилась к руинам. Тина успела поймать животное, уже желавшее отправиться на пастбище и схватила вещи за нее.

- Куда это она? – спросил Тейлас у эльфийки.

- Вечно она голову теряет, когда видит их, – промолвила Тина. – Забывает все на свете.

Тейлас осмотрел руины, и в его голове словно зазвучала музыка предков. Он ощутил незримую силу, исходящую изнутри этого места. Он мог понять Тару. Словно завороженный он смотрел на эти величественные башни и стены, перед которыми казался маленьким муравьем. Ощутил незримую силу исходящую изнутри этого места

- Что это такое, Тина? – спросил он еле слышно.

- Это Сад Богов, Тейлас. Этим постройкам тысячи лет, - ответила Тина.

В этот момент между ними возник капитан:

- Тейлас! Здесь мы остановимся на ночлег. Как только справишься со своими делами, найди меня. Нам нужно поговорить.

Тейлас кивнул головой и начал не спеша снимать поклажу.

Руины, в которых эльфы решили устроить лагерь, были по-настоящему огромными. Со всех сторон их окружали стены высотой в три человеческих роста, но они были не сплошными. С двух сторон стены заменяли высокие пилоны, покрытые лесной растительностью. Внутри были разрушенные дворцы с искусственными водоемами, огромные ступенчатые храмы с изображениями серпа луны, странные знаки, как будто из другого – иного мира, рисунки животных и могучих деревьев. Все это было разрушено и поглощено лесом, но до сих пор внушало необъяснимый трепет. Во внутренних дворах дворцов стояло множество колонн и цвели прекрасные дикие цветы. Многие из них обвивали статуи, с изображениями прекрасных женщин, которые будто танцевали здесь много веков назад. Их лица уже давно потеряли первозданную прелесть, но их грация, запечатленная в камень, по-прежнему поражала.