Страница 67 из 85
В кладовке стояла кушетка. Забегали сотрудники в гражданском и в форме, клали на кушетку, насколько у них хватало фантазии, и трахали. Вместо порванного платья дали сарафан. Вечером отвели на второй этаж. Заставили вымыть весь второй этаж. Накормили ужином и опять трахали. Говорили между собой, что новенькая, более свеженькая. Трахается лучше всех, кого привозили сюда раньше. Я плакала, умоляла, обещала, что никому ничего не скажу. Один из них, так и сказал, что она никому ничего не скажет в связи с тем, что оставлять меня живой опасно для всех. Он сказал, что я должна прикладывать все силы, и выкладываться на полную катушку. Радовать их всех изо всех сил. Но, если я начну болтать и жаловаться, то они до меня рано или поздно доберутся. Если поклянусь молчать, то тогда у меня будет шанс остаться в живых. Почти четверо суток меня перевоспитывали. Ко мне приходили в любое время суток. Я несколько раз прощалась с жизнью. Вчера в обед пришли двое. Они меня сначала использовали, а потом надели мне мешок на голову. Какую-то порванную наволочку. Вывели во двор, посадили в машину. Везли больше часа. Ничего не говорили. Не хочу Вам рассказывать, сколько я пережила за этот час. Куда меня везут? Что хотят со мной делать? Машина остановилась, меня вытолкнули из машины. Пока я освобождалась от наволочки, машина уехала. Я оказалась на проселочной дороге, но до шоссе надо пройти метров сто. Когда я вышла на шоссе, то возле перекрестка увидала автобусную остановку. Там стояли две женщины, которые от меня отошли подальше. Я у них спросила, где мы находимся. Объяснила им, что меня выкрали бандиты, и попросила дать мне телефон, позвонить отцу. Одна женщина сжалилась. Я позвонила отцу и объяснила ему, где я нахожусь. Подошел автобус, женщины уехали. Через час подъехал отец и увез меня домой. Первое, что я сделала, так это залезла в ванну и два часа соскабливала с себя эту грязь. Смывала и вымывала все, что было на мне и во мне. Сразу ехать и искать, где меня держали, у меня просто не хватило сил. Отец вчера обзванивал всех своих друзей и знакомых. Все давали советы, какие им вздумается. Рекламировать все, что произошло, мне не очень хочется. Если мне людей покажут, то троих я сумею опознать. Что мне дальше делать, не имею понятия. Огласки мне не надо. Вам рассказываю потому, что уверена, вы языками трепать не будете. Я вот сейчас посмотрела вокруг себя и поняла, что поделится своим горем мне не с кем. Через день все мои друзья будут надо мной хихикать и тыкать мне вслед пальцами. В глаза сочувствовать, а за глаза смеяться. Так, что мне делать?
Она смотрела на них с ожиданием, что все вопросы сейчас будут решены, а виновные будут распяты на крестах и выставлены вдоль дороги. Настала тишина. Юрий Иванович покашлял в кулак и неожиданно спросил:
- Ирэн, Вы мылись с шампунем? Какие средства для мытья Вы еще применяли? Отдельно для головы? Отдельно для тела? Волосы подкрашивали? Сидели в ванной с пенкой? Внутри шприцевали?
- Вы меня извините, но может нам вместе залезть в ванную? Может Вам показать все в натуре? Или Вам не хватает моего повествования?
- Ирина, Вы на меня напрасно обижаетесь. Но все следы пребывания в Вас Вами тщательно уничтожены. В том числе и следы спермы. Вам с отцом надо было сразу ехать в судмедэкспертизу. Провести все анализы, снять все пробы. А теперь Вы находите насильников, указываете на них пальцем, а они в ответ крутят указательным пальцем возле виска, показывая всем, что Вы ненормальная. Они все хором и по одному заявят, что вас видят первый раз и никогда о Вас не слышал. Доказательств у Вас нет.
- Значит, наша задача отыскать Машку и Наташку. Они подтвердят.
- Вы твердо уверены, что это их подлинные имена? Вы хотите осложнить им жизнь? В лучшем случае им выбьют все зубы. Они об этом хорошо знают. Зачем им Ваши проблемы, когда им своих проблем хватает? Вы, кроме оскорблений и позора, ничего не получите. Посчитайте сколько опорных пунктов и отделений милиции по киевским трассам и по окружной дороге. Сначала вам надо найти, где Вас держали. Потом Вам надо отыскать тех насильников. Или Вы надеетесь, что при встрече с Вами они начнут вспоминать подробности, начнут бить себя кулаками в грудь. Обещать, что это все у них в первый и последний раз. Вы поймите, все руководство милиции встанут за своих горой. Иначе за развал воспитательной работы, отсутствие должного контроля любого попрут из органов без пенсии. Что Вы можете предложить взамен, кроме слез? Абсолютно ничего.
- Так Вы, что? Советуете все это оставить безнаказанным? Этому не бывать. Мы с отцом поставим на дыбы все ваше Министерство.
- По крайней мере, на месяца три Вам и Вашему отцу необходимо бросить все свои дела и посвятить свое время выслушиванию нотаций, насмешек, подколок, сочувственного оханья. Потом Вы поймете, что все над Вами просто потешаются. Скажут, что Вам кто-то очень понравился, такой большой и стоячий. Вот Вы его пытаетесь отыскать. Что бы все повторить.
- Какую чепуху Вы несете? Я ждала от Вас дельного совета, а Вы насмехаетесь. Я твердо уверена, что найду тех, кто меня поймет и поможет.
- Ирина, я буду очень рад, если Вы докажете, что я не прав. Удачи Вам.
Ирэн сухо попрощалась, и обиженная ушла. Таня спросила:
- Юрий Иванович, неужели в этом случае ничего нельзя сделать?
- Я же сказал, что надо сразу же обращаться в органы. Написать заявление о похищении. Пройти осмотр у врачей судмедэкспертизы. Сдать анализы. Добиться приема у большого начальника. Сообщить ему, что Вы пойдете дальше. Тогда у этого начальника Вам скажут, что надо сделать дальше. А вот только потом смывать следы любвеобильных стражей правопорядка. Тогда ее слова, в случае обнаружения насильников, будут иметь документальное подтверждение. Пусть скажет спасибо, что осталась жива и невредима. Просто бойцы посчитали, что она самовлюбленная дура. И не ошиблись. Нам в эту тему лучше не лезть. Она встала и ушла из нашей жизни. На этом - все. Тем более не вздумайте привлекать к этому делу Мельникова и Саенко.
Если честно, то у Андрея возникла такая мысль, но после слов Никитина и небольшого раздумья, он понял, что лучше этого не делать.
Глава 57. Встреча со Светланой Гук.
Дни покатились своей чередой. Раз в три дня, Андрей связывался с индусами. Разговоры проходили коротко. *Новостей нет. До следующего сеанса связи.* Намного длиннее шли разговоры со Стеценко. Николай Петрович рассказывал о их жизни, занятиях, встречах. Иванишина они отправили домой, несмотря на скандал и бешеное сопротивление его жены. Сам Иванишин быстро сообразил об истинной причине своей высылки и откуда дует ветер. Он пришел к Николаю Петровичу и прямо спросил, есть ли у него возможность возвратится обратно, но с другой женой. Жить с этой дурой, у него желания никакого нет. Она ему надела хуже горькой редьки.
Николай Петрович ему ответил, что лично к нему он претензий не имеет. Гарантировать ничего не может. Дорогу Иванишин знает. Знает телефоны. Его жена Екатерина Иванишина пообещала Андрею устроить *вырванные годы*. Она, вместе с женой Грищука, выведут Андрея *на чистую воду*.
Мельников и Саенко отлежали в госпитале, прошли медкомиссию на увольнение. Про свои взятые обязательства они помнили. Сообщили, что приступают к реализации своих обещаний с завтрашнего дня.
До первого сентября Андрей с Татьяной занимались только своими вопросами. Выезжали за пределы Киева на Днепр, искали тихие места, где можно купаться, загорать, гулять. Даже пытались ловить рыбу, но кроме мелочи у них не клевало. Андрей пообещал устроить рыбалку по приезду в Доминикану. Ходили в ресторан. Два раза пошли на спектакли в театр. Но спектакли они выбрали не под настроение, поэтому больше попыток не делали. Везде ходили только втроем.
К родителям Тани Андрей не заходил, с ними не встречался и не общался. Но сведения о них от Татьяны выслушивал ежедневно. За эту неделю, по докладам Татьяны, у них побывало пятнадцать просителей. По два в день. Все просители выходили от них недовольные и даже озлобленные. Все близкие родственники перестали приходить к ним в гости и не звонили.