Страница 27 из 120
Тела мертвых моряков на палубе намного превышали числом оставшихся в живых. Сам корабль был практически разрушен, его грот-мачта опрокинута, фок-мачта разбита, огонь горел в обрывках парусов и поломанных реях. Озлобленные шелки шастали внизу, обыскивая нижние палубы и грузовой трюм. Немногочисленные крики сопровождали звон мечей и удары дубин, пока не были убиты последние матросы.
Сквозь большой открытый люк Никки могла слышать жалобное, постепенно возрастающее мычание молочной коровы, а затем стихло и оно. Вскоре трое шелки вернулись на палубу, неся большие куски сырого, кровавого мяса в дар своей королеве.
Когда существо-самка сверкнуло взглядом на Никки, Бэннон и Натан встали бок о бок; двое здоровенных шелки поднялись на открытую палубу. Они несли деревянный сундук, обнаруженный ими за запертыми дверьми в грузовом отсеке, и бросили его с грохотом перед величественным созданием. Глазные щели королевы распахнулись, когда ее последователи сорвали крышку с такой силой, что полностью оторвались петли и раскололись деревянные стенки.
Сундук был полон жемчужин, собранных недавно в рифах.
Взглянув на сокровища, жестокая королева зачерпнула жемчуг своими перепончатыми руками и подняла их, как чудесные капли. Она вскинула подбородок, испуская шипящий вопль:
— Семена наших мечтаний!
Королева швырнула жемчужины в воду, возвращая их в море. Она черпала и черпала все больше жемчужин желаний и осторожно, с любовью, бросала их в бушующий океан, будто сажая семена. Так и продолжала, пока не опустел весь сундук.
Словно услышав невысказанную вслух команду, шелки с удвоенной яростью бросились в атаку на последних отчаявшихся защитников «Идущего по волнам».
Бэннон и Натан встали по обе стороны от Никки, держа мечи, готовые сражаться насмерть. Когда морские твари подступили к ним, Никки открылась своей магии, призывая всё, что знала сама или похитила у других волшебников. Несмотря на то, что в ней осталось так мало силы, она решилась на отчаянный поступок, сумев призвать огонь волшебника. В ее руках возникла небольшая пылающая сфера, она дополнила ее обычным огнем, сделав ярче, чем ореол иллюзии, — шелки казалось, что колдунья держит в своих ладонях солнце.
Потрескивающий шар огня волшебника был наготове, но Никки удерживала его в качестве последней защиты. Используя эту последнюю надежду, она сомневалась, что у нее вообще останется искра магии, с которой можно будет атаковать. Но Никки не нуждалась в магии: она взяла нож у одного из погибших моряков — с ним и решила продолжить биться.
Королева шелки шагнула им навстречу. Остатки ее воинов зарычали и забулькали. Никки подняла огонь волшебника для противостояния.
— С этим я могу убить большинство из вас, включая и королеву. Желаете попробовать моего огня?
Женщина-шелки была ужасна, и в то же время великолепна. Когда морской народ подступил ближе, некоторым из них Бэннон показался любопытен. Их жаберные щели задрожали. Королева задержала взгляд на молодом человеке.
— Мы тебя знаем, — наконец произнесла она. — Мы спасли тебя однажды. Почему ты вернулся?
— Мы не желали никому вреда. — Бэннон, глядя на нее, моргал, весь покрытый кровью. Порезы и следы когтей покрывали его кожу и лицо, с меча капала кровь и слизь убитых им противников. Он разочарованно прошептал: — Я думал, что шелки это волшебные создания. Я призывал вас спасти меня, тогда, когда был моложе. Но теперь я вижу, что вы просто чудовища.
Румянец покрыл леопардовые пятна на теле женской особи, оборки плавников на ее теле развернулись.
— Мы — чудовища?
Снизу раздался громкий треск, грохотом прокатившийся по палубе, болезненный, разрушительный удар пол корпусу: шелки разбивали корабль. Грозовая молния снова разделила небо надвое.
Королева повернулась к Никки — колдунья даже не вздрогнула. Ее потрескивающий шар огня отражался в гладкой зеленоватой коже существ. Несмотря на всех убитых ими шелки, более шестидесяти морских тварей сейчас остались с ними лицом к лицу.
Все остальные моряки на борту были убиты. Никки, даже используй она огонь волшебника, понимала, что уничтожит лишь немногих, пока неожиданно не вспомнила.
Она порылась в складках своего платья, найдя потайной карман, и извлекла жемчужину, подаренную ей Бэнноном после их отплытия из Танимуры. На кончиках пальцев ощущался холод. Эта жемчужина желаний, вероятно, была последней на борту корабля.
«Семена наших надежд».
Она держала ее в пальцах свободной руки. Королева шелки зашипела. Другие существа отреагировали, забулькав, готовые ринуться вперед, даже несмотря на угрожающий шар волшебного огня Никки.
Пока шелки пристально наблюдали за ней, Никки забросила жемчужину в море так далеко, как смогла, и волны, взбиваемые бурей, быстро поглотили ее.
— Пусть рыбы заберут мои желания, — сказала она. — Я делаю свою жизнь сама.
Королева посмотрела на нее с уважением, и наконец объявила: — Может, вы действительно не воры. — Она повернулась к своей армии оставшихся в живых созданий. — Мы закончили.
Забрызганные кровью шелки похватали лежащие рядом человеческие трупы и утащили их за борт, в бушующее море. Другие взяли с собой тела своих убитых товарищей.
Стоя на разбитом борту корабля королева шелки долго смотрела на Никки, переводя взгляд на огонь волшебника, прежде чем повернуться и прыгнуть за борт изящной, грациозной дугой. Остатки ее народа присоединились к ней, покинув «Идущий по волнам».
Они оставили Никки, Бэннона и Натана в одиночестве, доверив буре закончить разрушение.
Глава 17
«Идущий по волнам» был смертельно ранен. Две его мачты были сломаны, а порванные паруса хлопали обрывками. В битве с шелки разбился нос судна, оснастке также пришел конец. Палуба тоже сильно пострадала, к тому же под ней произошла большая резня. С открытых люков доносился запах крови и внутренностей.
Никки и ее спутники стояли бок о бок, единственные выжившие на корабле, в напряженном ожидании возобновления атаки подводных существ. Более не в состоянии поддерживать поток магии, колдунья наконец позволила шару огня волшебника рассеяться. Никки надеялась, что новых нападений не последует, хотя королева шелки не давала никаких обещаний. Едва огненный шар исчез, она глубоко вздохнула и схватилась за обрывок каната, чтобы сохранить равновесие.
Когда «Идущий» взлетел на высоком гребне волны и снова рухнул вниз, у всех троих подогнулись колени.
— Сожалею, что я не смог помочь тебе во время битвы, колдунья. — В голосе Натана звучало недоумение и испуг. Он взглянул на свои ладони. — Я так и не обнаружил в себе магию. Я пытался вызвать заклинания, которые использовал всю свою жизнь, даже самые простые. Но так ничего и не вышло.
— Это был разгар битвы. Вы не могли сосредоточиться, — сказал Бэннон. — Но ваш меч оказался смертоносным, и вы меня спасли.
— О, и не единожды, я полагаю. — Натан выдавил подобие улыбки. — Но и ты спас меня. Я даже сбился, считая поверженных нами врагов. — Плечи старика поднялись и опустились, и он снова повернулся к Никки. — Как бы я ни старался, коснуться своего Хань так и не смог. — Волшебник осторожно провел пальцами по шее. — Может, на мне металлический ошейник, которого я не вижу? Невидимый Рада'Хань мешает мне использовать мои силы?
Никки прекрасно понимала, как Сестры во Дворце Пророков контролировали своих одаренных учеников-мужчин с помощью железного ошейника, блокирующего их от использования жизненной силы. Натан, будучи пленным пророком, большую часть жизни носил такой ошейник, как и Ричард, когда он был принят Сестрами на обучение.
— Мне не известно ни одной внешней силы нейтрализующей твой дар, волшебник, — сказала Никки, когда они поднялись на ноги. — Но ты утратил магию еще до того, как появились шелки. Ты даже не смог вызвать пламя, чтобы показать Бэннону трюк.
Натан опустил голову.
— Добрые духи, я знал, что потерял дар пророчества, но теперь еще и утратил свою магию? Я больше не ощущаю себя целым.