Страница 12 из 29
- Спрашивай, Серафима-джан.
- Савелий - домовой, а вы кто?
- Мардагайл, - брюнетка сверкнула хищной улыбкой. - Сейчас нас чаще называют оборотнями. Еще вопросы?
- Не вопрос. Условие, - Серафима бережно накрыла ладонью свои часы. - Я соглашаюсь работать на вас, а вы поможете найти тех, кто убил моего брата.
Две женщины долго смотрели друг на друга.
- Хорошо, - кивнула Гаяне Церуновна.
- Тогда я в деле, - Серафима впервые улыбнулась гостье. - Еще кофе?
- А, давай. Теперь ты, Игорь-джан, о чем спросить хочешь?
- Насчет оборотня вы серьезно?
Дама подтянула повыше рукав джемпера, сняла золотой браслет-цепочку с подвесками. И в следующую секунду ухоженная смуглая кисть взорвалась черным мехом, большой палец исчез, а оставшиеся четыре увенчались длинными кривыми когтями. У Игоря внезапно закончился воздух. Лапа была больше его ладони. Звякнула по полу чашка, Серафима громко выругалась и полезла под раковину за тряпкой.
- Предупреждать надо, - прошипела, вытирая кафель.
- Извини, дорогая. - прическу поправила уже человеческая рука. - Как видишь, Игорь-джан, я предельно серьезна. Да ты дыши, родной, дыши.
Игорь судорожно сглотнул. Сердце металось зайцем, загоняемым сворой борзых. Вопроса Аргита поначалу он просто не услышал.
- Что говорит Аргит-джан? - голос Гаяне Церуновны пробил кокон шока.
Пришлось переспрашивать.
- А вы в кого оборачиваетесь? - опасливо поинтересовался Игорь.
- В волка.
- И все?
- Мне хватает, - широко улыбнулась старший инспектор.
После объяснений Аргит взглянул на женщину с интересом.
- Он хотел знать, не пука ли вы. Это существо из ирландских мифов, которое может принимать разные обличья, в том числе собаки. Черной, - Игорь задумчиво поскреб ногтем узор на скатерти. - Скажите, вы, правда, верите, что Аргит тот, за кого себя выдает?
- Пока нет причин сомневаться в его словах.
- Ясно, - Игорь выпрямился. - Что требуется от меня?
- Переводить. И русскому его хорошо бы обучить, если согласится.
На вопрос Игоря Аргит кивнул и добавил несколько фраз.
- Он согласен. Спрашивает не будут ли вожди сыновей Миля против его пребывания в этом мире и не сочтут ли это нарушением договора.
- Скажи ему, у сыновей Миля нет власти над этой территорией. Пусть Аргит-джан соблюдает закон, и все будет в порядке. Мы об этом позаботимся.
Выслушав, Аргит прижал кулак к груди, произнес длинную фразу на том самом непонятном Игорю языке, а затем, помедлив, перевел. Игорь переспрашивал дважды.
- Он благодарит за гостеприимство и клянется честью уважать закон этой земли.
- Вот и славно! - Гаяне Церуновна хлопнула себя по бедру. - Ну, дорогие, мне пора. Дел, знаете, по уши. Через пару часиков проверьте почту. И если что, звоните.
Подхватив с пола сумку, обвела разношерстную компанию внимательным взглядом и энергично направилась в прихожую. Серафима пошла провожать. На лестничной клетке возился с ключами Тёма.
- О, Химеон, привет, - обернулся на звук открывающейся двери. - Слушай насчет дела того, вчерашнего.
Когда прозвучала эта фраза, Гаяне Церуновна едва преодолела половину пролета, Серафима сделала страшное лицо и показала Тёме кулак.
- Если не успел посмотреть текст, не проблема, - к счастью, голос звучал спокойно. - Статью отложили, так что времени у меня вагон.
Старший инспектор спускалась неспешно. Серафима ткнула в болтливого хирурга пальцем, после чего многозначительно покрутила им у виска.
- А, ну я тогда вечерком гляну и забегу к тебе?
Тёма просигналил бровями. Серафима треснула себя по лбу.
- Давай лучше я к тебе.
Зыркнула так, что Тёма икнул, быстро пробормотал:
- Договорились, до вечера.
И скрылся за дверью. Серафима захлопнула свою.
Гаяне Церуновна спокойно спустилась, вышла из парадного, села в машину и, бросив сумку на перетянутое перфорированной кожей пассажирское сидение, достала телефон.
- Паша, родной, а пробей-ка ты мне соседа Серафимы Андреевой. Квартира шесть. Зовут Артём. Полное досье. Нет, не нужно, я скоро буду в управлении. Спасибо, золотой мой.
Ругая последними словами Тёмину болтливость, Серафима наблюдала с балкона, как черный матовый внедорожник отъезжал со стоянки. Зло затянулась. Предчувствие было паршивое.