Страница 4 из 69
И вот я сижу и жду, что будет на этот раз. Музыка привычно успокаивает. Я закрываю глаза. Limp Bizkit перекрывают галдеж в столовой. Их голоса проникают в меня, подобно горячему шоколаду. Я не сразу замечаю, что передо мной кто-то сидит. Открываю глаза и натыкаюсь на пристальный зеленоглазый взгляд.
Та самая иностранка.
Она махнула мне рукой. Наверно, поздоровалась, или чтоб привлечь мое внимание. Я снимаю наушники.
-Ты же будешь не против, если я с тобой посижу? – Она опять улыбается. Должна признать, что улыбка у нее сияющая.
Я еще в туалете заметила, что она очень необычно одета. У нас в школе такое не носят.
Вы что!
Только дизайнерская одежда!
Потрепанная футболка с рисунком Мики Мауса (смертельный приговор), джинсовые шорты, тряпочные сапоги, достающие до середины икры (расстрелять без предупреждения), и на шее кожаный чокер с шипами. Ее волосы свободной волной лежали на плечах. Она слегка потрепала их, откинув назад, помахала рукой, словно веером.
-Жарко у вас, - девушка обвела глазами зал, - а где твоя компания?
-Тебе лучше пересесть, - мой голос слегка дрогнул.
-Почему? – Ее глаза округлились. – Здесь, вроде бы, не занято.
-Уходи, - я попыталась быть грубой, но, наверно, у меня не очень получилось, так как неё это не произвело никакого впечатления.
Я только заметила, что в зале стало тихо. На нас смотрело по меньшей мере пятьдесят пар глаз. Я зажмурила глаза, сделала глубокий вдох.
-Тебе лучше уйти. Они забудут, если ты прямо сейчас встанешь и сядешь куда-нибудь в другое место. Не важно куда. Ты новенька, поэтому тебе ничего не сделают.
Я старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать своего волнения. Я не хотела, чтобы еще кто-то пострадал. Тем более, из-за меня. Эта бредовая история должна закончится на мне.
-Что происходит? – Она смотрела по сторонам в недоумении. – Почему они так пялятся?
-Печать позора, - выдохнула я. Когда произношу это, то чувствую, что тону. И нет шансов выплыть. Слова делают происходящее еще более реальным.
Никакой реакции от нее не последовало. Лишь одна её бровь взлетела вверх.
-Эммм, окей, - она явно не знала, что сказать.
В столовую вошла четвёрка Барби и толпа Кенов. Только этого не хватало.
Последними зашли Николас и Маркус. Девушка, сидящая напротив меня, замерла. Она смотрела на них, не моргая. Затем шумно сглотнула, сильно сжала челюсть. Я видела, как побелели костяшки ее пальцев, когда она сжала кулаки. Две «звезды» не обратили на неё своего внимания. И, слава Богу.
-Эй, - позвала я её, - лучше не смотри.
Она перевела взгляд на меня, выдохнула.
-Меня зовут Яна, - отозвалась девушка-мисс-сияющая-улыбка.
-Мне пофиг, - не совсем честно призналась я.
Я резко встала, пока внимание было переключено на входящих «звёзд», и быстрым шагом направилась к выходу. Что, чёрт возьми, эта была за немая сцена. Эта иностранка, кажется, запала на кого-то из них. Только вот, на кого? Николас или Маркус? Хотя, какая мне разница? Она девочка взрослая, сама разберется. И что это за имя такое?
Яна.
Я даже произнести его не могу. Получается что-то вроде «Ана», либо «Йена». Как-то так.
Вечер. Отец все-таки приехал, как и обещал. Сейчас мы сидели за столом, ели запечённую курицу с картофелем, и тщательно изображали семейную идиллию. У нас своя небольшая строительная компания. Правда находится она в Майями. От нас примерно в ста пятидесяти километрах. Раньше отец просто ездил туда раз в неделю, проверял отчетность. Но сейчас же он постоянно находится в городе, ссылаясь на некие проблемы в компании. Хотя, никто не знает, в чём именно заключаются эти самые проблемы.
Я думаю, ему просто тяжело находится с нами. С уже года два депрессирующим ребёнком, и, как будто не замечающей этого, матерью.
-Как дела в школе? – мама изо всех сил улыбается. Выходит очень и очень наиграно.
-Как обычно, - буркнула я. Не знаю, для чего она ежедневно задает этот вопрос. Всё итак понятно. Отец шумно выдыхает. Он, в отличие от матери, прекрасно понимает сложившуюся ситуацию. Я предполагаю, что папа знает, через что я прохожу ежедневно. Ведь он сам учился в этой школе. Возможно, у них тоже была наивная дура, которая впоследствии стала изгоем.
-Я сегодня видела Вики с родителями, - как ни в чём не бывало, продолжала мама. – Она даже со мной не поздоровалась. Вы все еще в ссоре? Боже, да когда же вы уже помиритесь?
Мои глаза округлились. Я взглянула на папу. Он тоже замер. Мы вместе уставились на маму.
Что, чёрт возьми, несёт эта женщина?
-Мама, - говорю, возможно, слишком резко, мне едва удается скрыть свой гнев, - это не просто ссора. Мы больше не подруги. И никогда не помиримся. Смирись уже с этим.
Я резко встаю, и ухожу в свою комнату. Возможно, мистер психолог прав. Я всегда убегаю, прячусь от проблем, вместо того, чтобы дать достойный отпор. Травля в школе превратили меня в замкнутого, шуганного недочеловека. Я перестала интересовать всем, кроме музыки. Она - моё спасение. Сегодня пятница, а значит моё время пришло.
Я быстренько моюсь в душе, смываю макияж. Он там не нужен. Надеваю юбку, простой белый топ, кеды. Волосы прячу в шапку. Мне удаётся незамеченной покинуть дом. Я сажусь в старенький дедушкин Шевроле Селебрити. Он заводится не сразу, но с третьей попытки все же получается. Мою же любимицу Шевроле SSR, 2006 года выпуска, разбили в первый же день моего провозглашения позором всей школы. Отец отказался покупать мне новую машину. А смысл? Её все равно ждала бы та же учесть.
Я подъезжаю к бару, которое гордо носит название – «Только пьяные». Я много раз говорила Джереми, хозяину бара, что это не название, а говно какое-то. Но Джер уверяет, что оно полностью соответствует концепции заведения и очень точно отражает суть. Ну, с этим нельзя не согласиться. Внутри бар выглядел вполне классически. Посередине зала стояла барная стойка, внутри которой стояли бармены, по кругу находились барные стулья. У стены расположилась небольшая сцена, возле которой достаточно большая площадка для танцев.
Я работаю в этом баре уже года три. После свалившейся на меня «славы» два года назад, Джереми уволил меня. Еще бы. Ему не нужен изгой в таком популярном месте. Но уже через пару недель попросил меня вернуться. Без меня бар потерял свою уникальность. Нет, я не хвастаюсь и не преувеличиваю. Просто констатирую проверенный факт.
-Хвала небесам, - Джереми возвёл руки в небо, увидев меня. – Где ты была всё это время?
-Ты не поверишь, - хмыкнула я.
-Я думал, что сойду с ума, - он положил мне руку на плечо, но потом отдёрнул её, будто обжёгся.Несмотря на то, что Джереми позволял мне работать здесь, я все же оставалась для него опозоренным существом. Будто эта печать вырисовывалась у меня на лбу.
-Я тоже думала, что сошла с ума...
Я выглянула из подсобки.
-Ого, - присвистнула я. – Сегодня прям аншлаг.
Зал действительно был забит до отказа пьяной частью населения нашего городка.
-Я шепнул, что ты вернулась, - самодовольство – его второе я.
-Ну, что ж, - я взяла в руки микрофон, - давай начнём.
Я вышла на сцену, но в темноте меня никто не увидел. Джереми включил прожектор позади меня. Он светил мне в спину, создавая мой силуэт. Люди, находящиеся в баре, могли видеть только его. Так и было задумано. И не только после публичного унижения. Я пела так уже 3 года. Первоначально из-за моего возраста. Я была слишком юна. А сейчас мы просто не могли показать моего лица.
Только силуэт и голос.
В баре «Только пьяные» была такая маленькая особенность. Так называемый «Стол заказов». Сбоку стоял монитор, где был представлен список песен, которые можно заказать, и которые я исполняла вживую. Мой голос очень нравился зрителям. О нем много говорили в городе, пытаясь догадаться, кому же он принадлежит. Но никто даже представить себе не мог, что наслаждаются голосом той, кого сторонятся, обижают и унижают ежедневно. Мне нравилось это осознавать. У меня даже были фанаты.