Страница 8 из 16
И вот наконец заканчивается, так же быстро, как началось.
Я отталкиваю ее.
– В чем дело? – выдыхает она мне в шею. – Что случилось?
Ее руки сползают вниз, пальцы неумело возятся с ремнем.
– Не надо, – говорю я и отворачиваюсь.
– Почему? – В ее голосе мольба. От волнения она сжимает край своей блузки.
Отхожу в сторону, подальше, теперь ей до меня не дотянуться. Ей стыдно и неловко. Она прижимает руки к щекам, словно ей жарко.
Затем руки опускаются, цепляются за спинку кресла. Девушка пытается перевести дыхание.
Комната начинает вращаться перед глазами. Она не привыкла к слову «нет». По лицу видно, что она меня не слышит. Она нервно расправляет блузку, пытается привести в порядок растрепавшиеся волосы.
Не знаю, как долго длилась тишина.
– Не надо, – повторяю я и наклоняюсь за обувью. Повернувшись, швыряю ботинки в шкаф, оба одновременно, и слышу, как они ударяются о заднюю стенку. Подхожу и закрываю дверцу, беспорядок остается, но там, где он не виден.
Обида ее растет.
– Зачем ты меня сюда привел? – спрашивает она. – Ты привел меня сюда лишь для того, чтобы оскорбить.
Вспоминаю, как мы сидели в баре. Стараюсь представить собственный жадный взгляд, когда я наклонился к ней и предложил:
– Пойдем отсюда?
Я сказал ей, что живу совсем рядом, и мы бежали почти до самого дома.
– Не надо. – Пристально смотрю ей в глаза.
Она отводит взгляд и тянется за сумочкой. По коридору проходят люди, их смех режет слух, как тысяча ножей.
Она делает шаг и теряет равновесие.
– Куда ты собралась? – спрашиваю я и закрываю телом входную дверь. Теперь она не уйдет.
– Домой.
– Ты пьяна.
– И что? – с вызовом спрашивает она, стараясь удержаться на ногах.
– Ты не уйдешь, – настаиваю я. Хочу сказать, что помешаю ей, но произношу: – Не сейчас.
Она улыбается и говорит, что я милый. Думает, я за нее беспокоюсь. Знала бы она, как мало меня волнует ее судьба.
Ничтожно мало.
Гейб. После
Когда я вхожу, Грейс и Мия Деннет уже сидят у моего рабочего стола. Грейс явно некомфортно. Она берет мою ручку, снимает изжеванный колпачок, натянув рукав блузки, и бормочет что-то себе под нос. Я разбираю лишь слова «некрасиво» и «неприлично». Пригладив ладонью галстук, делаю шаг. Представляю, какого она обо мне мнения. В следующую секунду она уже выговаривает Мии, что ее волосы не укладывали феном по меньшей мере неделю, под глазами ужасающие синяки. Затем она скользит взглядом по мятой одежде сестры и отмечает, что вещи выглядят так, словно куплены для девочки-подростка, вернее, мальчика.
– Интересно, да? – нахмурившись, продолжает Грейс. – Я прямо-таки вынуждаю тебя нагрубить, назвать меня самовлюбленной сукой, как ты постоянно оскорбляла меня.
Мия молча смотрит на сестру.
– Доброе утро, – произношу я.
Грейс бросает на меня недовольный взгляд.
– Думаю, можем начинать. У меня еще много дел, – заключает она.
– Конечно. – Я медленно высыпаю сахар в готовый кофе, стараясь растянуть процесс. – Я хотел побеседовать с Мией, может, мне удалось бы кое-что прояснить.
– Не представляю, чем она может вам помочь, – произносит Грейс и напоминает мне об амнезии. – Она ведь ничего не помнит.
Я пригласил Мию, чтобы вместе покопаться в ее памяти, понять, что сказал ей Колин Тэтчер, возможно, это могло бы представлять ценность для следствия. Поскольку Ева почувствовала себя плохо, Мию сегодня сопровождает сестра, по глазам которой видно, что она предпочла бы провести это время в кресле дантиста, нежели в моем кабинете.
– Я бы хотел попытаться заставить ее что-то вспомнить. У меня есть кое-что, вдруг поможет.
Глаза ее становятся круглыми.
– Фотографии подозреваемых, детектив? Нам хорошо известно, как выглядит Колин Тэтчер. Вы уже показывали фото и нам, и Мии. Ожидаете, что она его опознает?
– Это другое, – говорю я и открываю ящик стола, где хранятся вещи, добытые не совсем легальным путем.
Грейс цепко охватывает взглядом небольшой альбом одиннадцать на четырнадцать, стараясь разгадать, к чему я клоню. Изделие вторичной переработки не дает ей ни единого шанса. Мия понимает, что ни она сама, ни я не имеем представления, что происходит в ее душе, но в лице ее что-то меняется – должно быть, нахлынула волна воспоминаний, – правда, лишь на несколько секунд. Мои догадки подтверждает и язык ее жестов – она выпрямляется и чуть подается вперед, потянувшись рукой к альбому, как к чему-то знакомому.
– Вы его узнаете? – произношу я, покосившись на Грейс, собирающуюся, видимо, спросить о том же.
Мия берет альбом, но не открывает, а проводит рукой по гладкой обложке. Она молчит не меньше минуты, а потом качает головой. Все, воспоминания ускользнули, так и не сформировавшись в четкую мысль. Она откидывается на стуле, пальцы разжимаются, позволяя альбому упасть ей на колени.
Грейс выхватывает его и открывает. Перед ней множественные зарисовки Мии. Ева рассказывала, что дочь обычно не расстается с альбомом, рисует все, что кажется ей интересным: от бездомных, притулившихся в переходах метро, до машин, ожидающих на стоянке хозяев. Таков способ Мии вести дневник, таким образом она сохраняет воспоминания о том, где была и что видела. В этом альбоме я нахожу наброски дерева и нескольких деревьев, озера, окруженного лесом, небольшого бревенчатого домика и тощего кота, дремлющего на солнышке. Кажется, эти рисунки не удивляют Грейс. Она перелистывает страницы, пока не натыкается на изображения Колина Тэтчера, отчего буквально подпрыгивает на месте.
Колин Тэтчер имеет весьма потрепанный вид: вьющиеся волосы торчат в разные стороны и кажутся грязными, как и изодранные джинсы, и толстовка с капюшоном. Мия нарисовала его крепким и высоким. Особенный акцент она сделала на глазах, подчеркнув карандашом тени и мельчайшие детали, передав глубину взгляда. Колин Тэтчер получился словно живой и настолько пугающий, что Грейс старается поскорее перелистнуть страницу.
– Ты ведь сама это нарисовала, не помнишь? – Она подсовывает блокнот сестре, заставляя ту взять его в руки.
Колин сидит на полу по-турецки перед старой печкой, повернувшись спиной к пламени. Мия проводит рукой по странице, чуть смазывая карандашные линии, и принимается разглядывать кончики пальцев, на которых остались следы грифеля.
– Не екнуло? – интересуюсь я и делаю глоток кофе.
– Это… – Мия переводит дыхание, – он?
– Если ты о похитившем тебя человеке, то да, это он, – отвечает Грейс.
Я вздыхаю и протягиваю ей фотографию.
– Вот Колин Тэтчер. – Это не фото, сделанное полицейскими, а обычный снимок, где он, кстати, одет прилично.
Мия задумчиво переводит взгляд с фотографии на рисунок. Вьющиеся волосы. Крепкое телосложение. Карие глаза. Щетина на лице. Скрещенные на груди руки, выражение лица человека, изо всех сил старающегося скрыть улыбку.
– Вы прекрасно рисуете.
– Это я нарисовала? – переспрашивает Мия.
Я киваю в ответ:
– Нашел этот альбом в доме, среди ваших с Колином вещей. Полагаю, альбом принадлежит вам.
– Ты взяла альбом с собой в Миннесоту? – Грейс вскидывает брови.
Мия лишь пожимает плечами, не отводя глаз от лица Колина. Конечно, она не помнит. И Грейс, зная это, все равно спрашивает. Ход ее мыслей схож с моим: почему Мия взяла с собой только альбом?
– Что вы еще с собой брали?
– Не знаю, – отвечает она настолько тихо, что слова можно разобрать с трудом.
– А что еще вы нашли? – интересуется Грейс.
Я наблюдаю за Мией, отмечая каждое ее движение: то, как она протягивает руку и осторожно касается изображения, словно стараясь установить некий контакт, и как ее медленно, но все сильнее охватывает разочарование. Каждый раз, когда она старается отогнать призраков воспоминаний, они набрасываются на нее с возросшей силой, будто умоляя: думай, просто думай.
– Ничего необычного. – Я пожимаю плечом.