Страница 6 из 16
– Ну, раз так…
Я уже на пороге пятидесятилетия и сегодня утром заметил несколько седых волос. Уверен, за них надо благодарить судью Деннета.
Он продолжает печатать, сидя ко мне спиной. Какого черта! При всем желании он не мог бы выказать мне меньшее неуважение, заставляя стоять в ожидании возможности поговорить.
Заглядываю ему через плечо. Он пишет об американском футболе под именем dago 82. Мать итальянка – отсюда темные волосы и глаза, женщины наверняка от него млеют, – поэтому выбрал опасный ник, оскорбляющий предков. В Италии никогда не был и не знает ни слова по-итальянски. Может, я лишь выискиваю еще одну причину не любить этого парня?
– Я так понимаю, работы невпроворот?
Он замечает, что я читаю написанное им, раздражается и свертывает изображение на экране.
– Кто вы, черт возьми? – нервно спрашивает он.
Лезу в боковой карман и достаю обожаемый мной блестящий значок.
– Детектив Гейб Хоффман.
Парень явно выбит из колеи. Улыбаюсь. Как же я люблю свою работу.
– У Мии проблемы?
– Да, можно сказать и так.
Он ждет, что я продолжу. Я молчу, в основном чтобы его позлить.
– Что она сделала?
– Когда вы последний раз видели Мию Деннет?
– Давно. Неделю назад, может, больше.
– А когда последний раз разговаривали?
– Не помню я. На прошлой неделе. Во вторник вечером, кажется.
– Кажется? – переспрашиваю я, он смотрит на календарь и кивает. – Но во вторник вы ее не видели?
– Нет. Мы должны были встретиться, но я отменил свидание. Работа, знаете ли.
– Ну конечно.
– Что случилось с Мией?
– Итак, вы не разговаривали с ней со вторника?
– Нет.
– Разве это нормально? Не разговаривать почти целую неделю со своей девушкой?
– Я ей звонил, – признается он. – В среду. Может, в четверг. Она не ответила. Я решил, она злится.
– Почему? У нее были на то причины?
Мой собеседник пожимает плечами и тянется к бутылке с водой на столе.
– Я отменил нашу встречу во вторник вечером. Было много работы. Она очень резко разговаривала со мной по телефону. Я бы сказал, она была в бешенстве. Но, что делать, работа есть работа. Я подумал, что она обиделась, поэтому не звонит… Не знаю.
– Каковы были ваши планы?
– Во вторник?
– Именно.
– Встретиться в баре. Мия уже ждала меня там, когда я позвонил и сказал, что не приду.
– И она разозлилась.
– Ну, счастлива слышать это она точно не была.
– И вы были здесь, работали?
– Примерно до трех ночи.
– Кто-то может это подтвердить?
– Ну да. Босс. Мы вместе готовили варианты дизайнерского проекта для встречи с клиентами в четверг. У меня могут быть проблемы?
– К этому мы еще вернемся, – отвечаю я, продолжая стенографировать разговор в собственной манере, которую никому не под силу расшифровать. – Куда вы направились после окончания работы?
– Домой. Была глубокая ночь.
– Вы можете предоставить алиби?
– Алиби? – Он нервно ерзает на стуле. – Не знаю. Я брал такси.
– Счет сохранился?
– Нет.
– В доме есть консьерж? Кто-то может подтвердить, в котором часу вы вернулись домой?
– Камеры. – И сразу, без паузы. – Черт возьми, где Мия?
После разговора с Айаной Джексон я получил распечатку звонков с телефона Мии. Она почти ежедневно звонила Джейсону Беккеру, архитектору, работающему в фирме «Чикаго Луп». Наведавшись к нему, я вижу на лице отражение быстрой работы мозга в поисках нужного ответа, когда интересуюсь, знаком ли он с Мией Деннет.
– Да, я знаю Мию. – В его глазах вспыхивает ревность. Это первое, что я замечаю. Он уверен, что я его соперник.
– Она пропала, – отвечаю я, стараясь предугадать реакцию.
– Пропала?
– Да. Ушла и не вернулась. Со вторника ее никто не видел.
– Полагаете, я имею к этому отношение?
Меня раздражает, что его больше заботит собственная шкура, чем жизнь Мии.
– Да. – Я вынужден солгать. – Полагаю, вы можете быть причастны. – Не сомневаюсь, что у него есть алиби на каждый час. Я вернулся к тому, с чего начал.
– Мне потребуется адвокат?
– Вы так полагаете?
– Я сказал вам, что работал. Во вторник вечером я не встречался с Мией. Спросите моего начальника.
– Непременно, – спешу заверить я, хотя его взгляд подсказывает этого не делать.
Сотрудники фирмы стараются подслушать наш разговор. Проходя мимо, они нарочно замедляют шаг в надежде уловить обрывки фраз. Меня это не беспокоит. А его очень. Я выставил его болваном, а репутация ему небезразлична. Мне доставляет удовольствие наблюдать, как он нервно крутится на стуле.
– Что-то еще? – спрашивает он, подгоняя меня к финалу. Мечтает, чтобы я поскорее убрался.
– Мне необходимо знать обо всем, что вы делали во вторник вечером. Где была Мия, когда вы позвонили? В котором часу вы разговаривали? Проверьте журнал звонков в телефоне. Также мне надо поговорить с вашим боссом, чтобы убедиться в правдивости ваших показаний, и с охранником, чтобы выяснить, в котором часу вы покинули здание. Мне потребуются записи с камер вашего дома для выяснения времени возвращения. Если вы готовы предоставить мне их, то наш разговор окончен. Если вы предпочитаете быть вызванным…
– Вы мне угрожаете?
– Нет. Просто даю возможность выбрать.
Он согласен предоставить мне всю необходимую информацию, организовать встречу с боссом незамедлительно. Посетив огромный по сравнению со смехотворных размеров рабочим местом Джейсона кабинет его начальницы – женщины средних лет – и получив заверения, что он работал во вторник до середины ночи, я направляюсь к выходу.
– Джейсон, – поворачиваюсь я к молодому человеку, – мы сделаем все от нас зависящее, чтобы найти Мию.
Я делаю это заявление лишь для того, чтобы увидеть на его лице растерянное выражение.
Колин. До
Это не займет много времени. Я плачу одному парню, чтобы он задержался на работе на пару часов дольше положенного. Иду за ней в бар и сажусь так, чтобы она меня не видела. Дожидаюсь звонка, вижу, как она встает, и начинаю действовать. Я мало о ней знаю. Видел фото. Это размытая фотография, сделанная из машины с расстояния в дюжину футов. Помимо девушки на снимке еще человек десять, поэтому ее лицо обведено красным маркером. На обратной стороне указано имя – Мия Деннет – и адрес. Мне передали фото около недели назад. Раньше мне не приходилось заниматься ничем подобным. Воровство, да, было. Преследование. Но не похищение. Однако мне очень нужны деньги.
Я хожу за ней уже несколько дней. Знаю, где она покупает продукты, в какую химчистку сдает вещи, где работает. Мы никогда не разговаривали. Я не узнаю ее по голосу, понятия не имею, какого цвета ее глаза и какими они становятся, когда ей страшно. Но и это скоро станет мне известно. Я заказываю пиво, но я не делаю ни глотка. Нельзя рисковать и напиваться. Только не сегодня. Внимание привлекать тоже не стоит, поэтому я и заказал пиво, чтобы передо мной что-то стояло. Когда раздается звонок, она уже с трудом сдерживается. Выходит, чтобы поговорить, и возвращается разочарованная. Собравшись было уходить, она меняет решение и делает глоток из бокала. Затем находит в сумке ручку и что-то чиркает на салфетке, краем уха слушая стихи, которые один урод читает на сцене.
Я стараюсь об этом не думать. Размышляю о том, что она красивая, но напоминаю себе о деньгах. Деньги мне необходимы. Это ведь несложно. Через пару часов все будет закончено.
– Красиво, – киваю я, уставившись на салфетку. Это лучшее, что я могу сказать. В искусстве я ни черта не смыслю.
Она бросает на меня через плечо ледяной взгляд. Ей не нравится, что я подошел. Ей нет до меня никакого дела. Что ж, так проще. Она не отрывает взгляда от салфетки даже после того, как я нахваливаю появившуюся на бумаге свечу. Она мечтает, чтобы я оставил ее в покое.
– Спасибо, – наконец произносит она.
– Абстракционизм?