Страница 49 из 60
И вот в последних числах октября мы уходили из уже ставшего родным Артура. У Машеньки уже можно было заметить намечающийся животик, как медик я констатировала мальчишке пять акушерских месяцев*, как его пол, так и прекрасное здоровье. Но в местных фасонах платьев ничего видно не было, за то было видно, как украсила её беременность. И так при приезде детей обе Маши смотрелись не мамой и дочкой, а сёстрами, едва ли не ровесницами. Теперь Машенька, кажется, решила поставить личный рекорд омоложения и выглядела сущей девчонкой, тоненькой, изящной, порывистой в движениях. Вообще, здешнее несовершенство в использовании косметики первое время меня просто шокировало. То есть в арсенале местных модниц были жутких оттенков румяна, весьма грубые белила и пудры, а гамма предлагаемых теней и помад погрузила бы в глубочайшую депрессию наверно любую мою современницу из двадцать первого века. Может из-за этой пугающей своей аляповатостью гаммы здесь и утвердилось, что пользуются косметическим украшательством лица только актрисы и дамы полусвета, назовём это вежливо. И если понять замордованных хозяйством местных крестьянок ещё можно, то вообще не тронутые никакой косметикой лица благородных дам, не желали вписываться в мои стандарты внешнего вида женщины. За свою жизнь я встретила наверно только одну девушку, которой не требовалось использовать косметику, ну, повезло так подруге. Бывают такие лица, которые исходно выглядят, словно на них наложен очень качественный "живой" макияж, которого совершенно не заметно и лицо выглядит изумительно, словно никакой косметики на нём нет. Вот таким лицом подругу одарила природа, по крайней мере, до тридцати она из всей гаммы косметических средств пользовалась только питательными кремами, изредка блеском для губ или гигиенической помадой и контурным карандашом тоже для губ. При этом стоило ей чуть обозначить контур губ, как лицо мгновенно словно начинало играть и выглядело шедевром рук гения макияжа. Сама я таким лицом похвастать не могла, хотя и сказать, что я часами наносила на лицо многочисленные слои боевой раскраски, без которой, к примеру, большинству блондинок не обойтись при всём желании, если они не хотят выглядеть белёсыми привидениями. С моей точки зрения и жаловаться мне особенно было не на что, родилась жгучей брюнеткой, с необычной внешностью, благодаря немного раскосым глазами среднего размера. Долгое время обходилась только помадой, и мне этого хватало с головой. Позже конечно пришлось заниматься и глазами, но тоже без фанатизма, а когда в моду вошли стрелки, я плюнула на тени и стала обходиться тушью для ресниц и стрелками. Про наложение фоновых тонов и не ярких румян я промолчу, ведь даже самое ровное и чистое лицо при жизни в городе рано или поздно начинает требовать коррекции. А вот здесь все ходили без всякого макияжа, вплоть до крайности, что использование его приравняет любую к труженицам одной из древнейших профессий. На некоторые лица смотрела с ужасом, выйди такая женщина на Невский моего времени, её бы однозначно записали в нелепые трансвеститы, который даже накраситься нормально поленился. Особенно в возрасте, когда многие даже не берут себе за труд разобраться с тёмными усиками или откорректировать отяжелевшие с годами черты лица. Но, как известно, в чужой монастырь со своим уставом не лезут! Вот на этом фоне наша Машенька была баловнем судьбы, кареглазая брюнетка с изумительной формы лицом, без всякого макияжа выглядела замечательно.
К моему удивлению, нет, мы не собирались делать тайны из своего ухода на Балтику, но то, что нам устроили прощание практически не уступающее тому, как провожали Степана Осиповича, меня потрясло. И не меньше половины народного подъёма обеспечила не наша адмиральская персона, а любовь Артурцев к нашей Машеньке, которую уже практически открыто называли "Святой Марией" или "Марией Артурской". А последнее время на приём в госпитале она вообще проходила сквозь строй приехавших. Проходя мимо страдальцев, и особенно детей, она не могла не взять ребёнка на руки и не попытаться помочь, а дети особенно чутко реагируют на стабилизирующие воздействия. Так, что список ею исцелённых уже давно зашкалил за все разумные границы, при этом Машенька искренне не верила в свою помощь и отсылала всех молиться и обещала помолиться сама, что только добавляло ей очков в глазах окружающих, тем более, что никакой платы или различий в статусе обращающихся не делала, как и то, что к ней шли в том числе местные корейцы, китайцы** и маньчжуры, которых она также касалась и помогала, ведь моей закладке не было разницы в национальности или вероисповедании. Вот через толпы выстроившихся вдоль дорог рыдающих артурцев мы выехали на набережную, где нас ждал катер с "Севастополя" с Михаилом Коронатовичем собственной персоной, мы поехали на "Новик". Под колокольный звон Артурского храма и канонаду салюта всех кораблей в гавани, крейсер прошёл мимо салютующих, и вышел на внешний рейд. Здесь мы отсалютовали брандвахтенному знакомцу "Маньчжуру", который Кроун уже передал новому капитану, и легли на курс в сторону Печелийского пролива. До самого траверза Шантунгского мыса нас издали сопровождали два британских лёгких крейсера, которые или потеряли нас в темноте или развернулись сами. А нас ждала уже в середине Жёлтого моря трогательная встреча с "Дианой", на которой проводить нас пришёл Колчак со своей Сонечкой. Сначала радист принёс радиограмму с "Дианы", а потом согласовав координаты мы вышли к русскому крейсеру. С полчаса мы шли бортом в борт, тихая погода позволила нам сблизиться до десяти метров и мы могли разговаривать не прибегая к жестяным рупорам. Затем отсалютовав друг другу пожеланиями счастливого плавания мы расстались, чтобы уже без промедлений следовать по приглашению адмирала фон Труппеля.
А ведь герр Оскар ещё пару месяцев назад знал о том, что мы, скорее всего, с Машенькой будем проходить мимо. Вообще, для Германии заполучить во владение остров сопоставимый размерами со Шри-Ланкой, при этом имеющий удобное стратегическое положение и пригодный для размещения флота, защиты и ведения хозяйства, это почти подарок, за который выплаченная России арендная плата сущие пустяки. А лично герр Оскар от нашего знакомства практически сделал полную доступную ему карьеру, и он достаточно умный человек, чтобы осознавать степень нашего участия во всех местных потрясениях. Вот поэтому мы совершенно спокойно согласились воспользоваться его гостеприимством, да и услышать умные слова и его оценки нам с Николаем хотелось непременно.
Не стану расписывать, какую замечательную встречу устроил нам Оскар фон Труппель. Три дня проведённые среди изумительной погоды и природы Формозы перечёркнутой посредине тропиком Рака в гостеприимной семье наместника пролетели как миг. Остановлюсь только на двух моментах. Все прошлые встречи у нас проходили на официальном уровне, а так как теперь с нами была Машенька, мы познакомились с милой фрау фон Труппель. И вот тут выяснилось, что на выбор места службы и фактически уход с флота на берег определила болезнь младшей дочери, у которой обнаружили бич тех лет - лёгочную форму туберкулёза, и врачи посоветовали тёплый морской или горный климат, что и привело бравого моряка на китайский берег. Не надо говорить, что мне не составило труда подключиться к Машеньке, и пока она возилась с девочкой, полечить маленькую Гертруду. Так, что, когда старший фон Труппель узнает о выздоровлении дочери, у нас появится вечный должник в Германии. Хотя, Труппель не был бы хорошим разведчиком, если бы не облазил наш "Новик" со всем возможным вниманием заглянув везде, где позволяли приличия и задав сотни вопросов на неплохом русском языке нашим офицерам и матросам. Он не переставал искренне восхищаться нашим кораблём, но так и не понял, что делает его таким особенным и я чётко уловила его недоумение, с которым он остался после экскурсии, где от него не скрывали ничего и отвечали на все вопросы. Только вот объяснить никто не мог, почему на "Новике" самые обычные торпеды завода Лесснера вдруг начинают двигаться быстрее и гораздо дальше, вот происходит так и всё, а почему и как, только Бог сие ведает. По просьбе герра Оскара мы даже произвели пуск, на котором присутствовали наверно все немецкие офицеры. Наша торпеда на скорости больше сорока узлов на дистанции в четырнадцать кабельтовых потопила какой-то старый баркас для этого вытащенный на внешний рейд, а перед этим для вящей убедительности наши канониры из главного калибра болванками отстрелили топ мачты и оконечности обеих рей и конец грузовой стрелы, не промахнувшись ни разу. Не знаю, что напишет в своём отчёте в Берлин господин адмирал, но крепко задуматься мы его заставили. И это если не говорить, что в местную гавань с довольно сложным фарватером мы входили на хорошей скорости без лоцмана и без сложных манёвров встали на якоря у самой кромки отмели. Правда здесь у нас была отмазка в виде матёрого и видавшего виды Лаваля, который на самом деле при нашем входе в гавань стоял в рубке бледный как бумага и практически не участвовал в маневрировании. А Николай отводил свою судоводительскую душу, закладывая циркуляции, а чего нам, если "Новик" буквально показывал нам все глубины и особенности рельефа на пару сотен метров во все стороны. Кстати, у нас на борту остались все офицеры, и даже Лаваль согласился идти с нами до Петербурга. А вот в столице Сергею Николаевичу предстоит почти полная смена офицерского состава и части нижних чинов, у кого вышли сроки службы.