Страница 11 из 60
Последнему броненосцу не повезло, я устроила ему "Золотое попадание" вторым снарядом, взрыв которого в носовой башне вызвал даже не огненный гейзер, как на втором, а просто вскрыл броненосец, как железный цветок, и пролетающая мимо часть мачты здорово напугала нас с Клёпой. Первый асамоид от двух направленных под нос двенадцати и десятидюймовых снарядов, очень они неудачно летели, словно споткнулся на ходу, а в пробоину диаметром больше двух метров хлынула морская вода, но на этом его неприятности не закончились и следующие снаряды планомерно разнесли его боевую рубку, бортовые казематы и носовую башню. Второй асамоид начал свои лишения с кормовой башни, следом три снаряда рванули в его казематах и в, словно вскрытом консервным ножом, борту возник пожар, в котором разбрасывали искры пороховые картузы, выплёвывали языки пламени, рвущиеся снаряды, словом, ему стало не до боя. Но я ещё добавила в носовую башню и рубку, а подлетающие ещё два снаряда ушли в трубы и рванули где-то глубоко внизу. Третий асамоид получил снаряд под корму без моего участия и, кажется, начал вываливаться вправо, но я уже подправляла двенадцатидюймового толстяка в его носовую башню, другой нашёл себе дело в борту на метр ниже ватерлинии. Потом рвались его бортовые казематы, и из чистого хулиганства смахнула ему под корень мачту и переднюю трубу с пожаром и облаком белого пара.
До старичка "Фусо" мне дотянуться уже едва хватало расстояния, так, что я вынужденно направила снаряд из носовой башни "Ретвизана" ему под борт и ещё два шестидюймовых туда же, но ему и этого должно хватить, а сама метнулась проверять, что происходит с уже побитыми японскими кораблями. Два асамоида получившие в борт уже осели с креном, первый зарылся носом и вода плескалась уже вокруг искорёженной носовой башни и боевой рубки. С асамоидов стреляла только одна трёхдюймовка с первого, но я уже спешила дальше. Четвёртый в строю броненосец уже почти затонул, являя небу покорёженный борт, второй тоже планировал проложить вертикальный курс. Первый и третий ещё стреляли парой шестидюймовок, но оба практически без хода и объятые пожаром от носа до кормы. "Ох, ни фига себе! Ну, ты подруга и наворочала, не стоило японцам злить суровую русскую женщину!", я вернулась в нормальное время, перехватив управление у уже почти падающего Николая. Оказывается, теперь с ускорением я и его немного утаскиваю в него за собой, может поэтому и не получается развить весь объём своих способностей, что у меня сейчас остаётся слишком плотный контакт с телом.
По тому, что мы не успели пройти больше полутора миль, всё моё участие в сражении заняло не больше трёх минут и в нас так и не открыли огня, ведь японцам резко стало не до маленького русского крейсера. Я вышвырнула Клёпу вверх, потому, что увлёкшись сражением сама подвела её ниже и ближе, то есть во время этого боя летала всего в паре сотен метров между линиями воюющих эскадр. И увидела, что между отрядом Того-младшего и Иессена идёт "рубка" ничуть не меньше, чем у больших братьев. И я сразу изменила свои планы идти ловить миноносцы, и сейчас жадно разглядывала с высоты, что именно там происходит.
К моей радости тонуть никто из наших там пока не собирался, но вот каким-то образом Карла Петровича Того-младший сумел поймать в два огня и сейчас картинка представлялась весьма грустной для нашего отряда. Взятые, каждый парой японских крейсеров в два огня "Диана" и "Паллада" хоть и были равны своим оппонентам в их общем суммарном водоизмещении, но согласно японской доктрине эти малыши имели почти сопоставимую с нашими более крупными крейсерами артиллерию, а расположение артиллерии наших крейсеров на палубе с фиговыми листочками небольших щитов делало расчёты фатально уязвимыми для японских осколочно-фугасных снарядов. Так, что сейчас оба наших больших крейсера почти не отвечали на огонь и имели пылающую палубу от носа до кормы, сколько ни ругался Макаров исходя из моих рассказов и уже имеющегося опыта столкновений с японским флотом, но заставить командиров убрать всё горючее с кораблей, в частности многочисленные шлюпки и катера, так и не удалось. В частности Иессен, не будучи глупым человеком, всё равно не придал этой мелочи никакого значения и сейчас его крейсера пылали, как пионерские костры. Колчак на "Гера" сейчас отбивался от одного противника, а Тремлер на "Фемиде" видимо имел какие-то проблемы с управлением или машиной, потому, что отстал почти на пятнадцать кабельтовых и оттуда пытался достать огнём противника "Геры". Если японцы останутся в том же построении, что и сейчас к нашему подходу, то у нас есть возможность атаковать четыре из пяти крейсеров. Поэтому я отдала команду проверить минные аппараты, приготовиться артиллеристам! Волкову ещё раз напомнила, что после этого боя его задача японские миноносцы, чем опять ввергла его в недоумение, но честно сказать, мне было не до этого, я обсуждала с Николаем, сколько он продержится, если сейчас ещё раз передам ему управление. Слова Николая совершенно не порадовали, но ни от чего отказываться я не собиралась, тем более, что здесь противники нам вполне по силам, и даже пойманные от них пара снарядов не грозили стать фатальными, тем более на фоне почти законченного основного сражения.
Полным ходом, хлопая на ветру своими флагами, мы неслись к месту боя наших крейсеров. Когда все успели перебраться из боевой в ходовую рубку я уже не помнила, да и наводить порядок от набившихся сюда офицеров и обоих пассажиров не было желания, порадовал доклад, что у нас ни одного раненого, и я сосредоточилась на предстоящем. Это Николай воспринимает бой, как схемы разных треугольников стрельбы или курсовых упреждений, я воспринимаю мир совершенно по-другому, вот и выход в атаку для меня скорее голые ощущения и восприятие с позиции, попытки представить, как видна цель из того или иного отсека или от аппарата и орудия. Клёпа показывала, что на месте сражения броненосцев стрельба практически прекратилась, а кто-то уже занимается спасением утопающих.
Мы неслись туда, где всё отчётливее рявкали морские пушки. До момента выхода в атаку почти пятнадцать минут, экипаж влип в свои боевые посты, подносчики поглаживают в огрубелых ладонях приготовленные снаряды, наводчики прильнули к окулярам прицелов. Здесь на мостике многие вдавили в глаза свои бинокли, это, к слову, большое искусство с мостика, качающегося и вибрирующего корабля, смотреть в мощный морской бинокль...
Не смотря на то, что особенность морского боя в его неспешности, малых скоростей и огромных для сухопутчика расстояний, но минуты истекли. Японцы если и видели наш визит, но никак внешне на него не отреагировали, поэтому так и заходим в атаку, как прикидывали, в циркуляции большого радиуса огибая двух противников "Дианы" на расстоянии в семь кабельтовых, прикрывая артиллерийским огнём пуск двух торпед. Чтобы затем пройти правым бортом мимо одного из противников "Паллады", пустив торпеду и в него и этим же чуть скорректированным курсом выйти на оппонента Колчака. Я буду почти всецело занята торпедами и возможными подарками от японских артиллеристов, поэтому подправлять снаряды не смогу, но наши артиллеристы и так достаточные специалисты, а расстояния из серии "пистолетных" для морских стрельб.
Вот, наконец, мы вылетаем в поворот, ещё немного и наш баковый аппарат сможет сделать пуск, на нашу стрельбу откликнулись уже оба японских крейсера, но удачным я бы назвала только один отклонённый мной снаряд. Наконец, "пуск" и летим дальше доворачивая вправо, а торпеда прикрытая бурунчиком под водой резво прогрызается к своей цели и достигает её через десяток секунд, после нашего пуска по второй цели, которая, даже не видя нашей торпеды, пытается маневрировать, но я подправляю её и когда мы уже почти выходим на точку третьего пуска сзади и справа гремит взрыв под кормой японского бронепалубного крейсера третьего ранга. Третий оппонент в нас почему-то не стреляет, может впечатлённый взрывами своих предшественников, но мне не до лирических раздумий, и торпеда палубного аппарата устремляется в цель. За всё время этой атаки я отклонила, кажется шесть снарядов, хотя стреляли японцы азартно и много, видимо не врали, что лучших специалистов забирали на первые эскадры двух первых флотов. Для выхода к четвёртому противнику нам пришлось закладывать зигзаг, иначе нам никак было не выйти в точку нужным бортом под необходимым углом. И тут я немного оборзела, мы вышли в атаку почти в упор на дистанцию три кабельтова, где пришлось отклонять так много снарядов, что сбилась со счёта, а минёры, когда мы после пуска развернулись на уводящий от противника курс, ещё выпустили торпеду из кормового аппарата. Как не пытался маневрировать четвёртый крейсер, но с такого расстояния и, не видя торпеды, уйти он не сумел ни от одной из двух наших торпед, но об этом я узнала много позже, потому, что когда торпеде до борта оставалось меньше двадцати метров я вырубилась...