Страница 88 из 106
— Он любит тебя.
— Я знаю, и я благодарна ему. Если хочешь знать, если бы не я, то Сэм до сих пор так и остался бы в младших клерках. А теперь посмотри на него — в 26 лет начальник отдела. Глупышка, он, наверное, до сих пор думает, что добился всего благодаря своей деловой хватке. Как бы не так. Каждую его ступеньку в иерархической лестнице я отрабатывала в постели.
— С 50-летним стариком?
— Он, если на то пошло, много лучше и больше мужчина, чем вы оба, вместе взятые.
— Тебе нравилось это.
— Конечно, а почему нет. Надо совмещать приятное с полезным, или у тебя начался приступ моральности?
— Но генерал, незадумываясь, собственноручно толкнул тебя в мою постель.
— Подумаешь, и это мне нравилось. Жаль только не дошло до нее. А так хотелось сравнить тебя двадцатилетнего и теперешнего. Кстати, и Сэм, которого ты непонятно почему защищаешь, также дал согласие. Дэшил закрылся с ним в кабинете, чего-то там пообещал, пригрозил, и мой хлюпик вышел, развесив сопли. Он сказал, что я как патриотка должна пойти ради интересов Империи и что это вообще честь и большое доверие. Кретин. Сам уговаривал меня. А ты говоришь, любовь, — жизнь, мальчик мой, и мы уже давно не дети.
— Гордон не через неделю, так через год тебя бросит.
— Я знаю, я не дура. Найду другого. Может, какого-нибудь богатенького старичка-аристократа. Здесь уже один подбивает клинья. Веселье продолжается.
— Ладно, закроем эту тему, в конце концов здесь ты неплохо сыграла свою роль, несмотря ни на что о это оказались хорошие дни возвращения к юности.
— Было нетрудно, жаль, что все так закончилось.
— Скажи, а мои друзья, те, которые прилетели со мной, что с ними?
— Я не знаю, но однажды я случайно подслушала разговор, где Гордон велел Мэту, это его секретарю отправить каких-то узников на… — девушка запнулась, Сверглу, что ли.
— Сваргу, — поправил Рип.
— Может, и Сваргу, — согласилась она, — я точно не помню. Насколько я поняла, речь шла именно о твоих людях и еше о какой-то принцессе.
Принцесса? — вскочил Рип. — Значит, и она там.
Надя испуганно отступила. — Я поняла, что да, разве сейчас это так важно.?
— Очень важно.
— Значит, вот почему ты не мог быть со мной. Любопытно как-нибудь взглянуть на нее.
— Послушай, Надя, — горячо обратился к ней Рип, — я понимаю твое положение, но… неужели ты все забыла, как нам хорошо было вместе, неужели ты совсем выкинула меня из своей памяти, мы же когда-то любили друг друга.
— Я все помню, Рип, и всегда буду помнить.
— Тогда ради нашей, пусть и прошлой, любви, — Рип подошел к ней поближе, сейчас моя жизнь в твоих руках, отпусти меня, позволь уйти. Пока не приехал Гордон. Никто ничего не узнает. — Рип подошел еще ближе. Руки девушки дрожали.
— Нет, не проси, — запинаясь, проговорила она, — уже слишком поздно.
— Почему поздно, ведь никого еше нет.
— Ты не понимаешь. Весь дом прослушивается, они узнают о нашем разговоре.
— Значит, ты отдашь меня в их лапы?
— Я просто не могу иначе, — выдохнула девушка.
— Тогда прости. — Рип остановился совсем рядом и слегка согнул ноги в коленях.
— За что? — не поняла Надежда.
— А вот за это. — И он резким движением выкинул ногу, метя в оружие. Блеснула вспышка выстрела, но дуло уже было отведено от своей смертельной цели, а затем Винклер быстро бросился вперед и, выставив руку, всем корпусом нанес удар в голову. В последний момент он, однако, слегка смягчил его, вопреки всему ему не хотелось убивать девушку.
Все еще сжимая бластер, Надя без чувств повалилась к ногам несостоявшегося мужа.
Стоило поторопиться, с минуты на минуту мог нагрянуть Гордон, Рип быстро наклонился и вытащил из онемевших пальцев девушки оружие, оно могло еще пригодиться.
Затем он наспех оделся, взял деньги, документы и побежал в гараж. Через минуту он уже былв ночном небе Адониса. Флайер уносил его подальше от того места, которое, как он надеялся, было его домом. Он летел в космопорт. Конечно, генерал может раздать его приметы и имя, но пока это произойдет, он будет уже далеко. Любой рейс. Главное, чтобы ближайший.
Итак, он вернулся вновь к тому, с чего начал три месяца назад. О прошлом ничего не известно, за исключением того, что там какая-то тайна. Любимая девушка вместе с друзьями сейчас в тюрьме на Сварге, и все они дружно считают его предателем. А сам он убегает от властей. Как там сказала Надя — веселье продолжается.
ГЛАВА XI
ТАЙ-СУЙ
Каффа — окраинный мир. Планета, знаменитая своей печальной славой. Вообще как планета, так и все миры, в состав которых она входила, повсеместно пользовались дурной репутацией.
Каффа. На ней ежедневно и еженощно продавались и покупались тысячи и тысячи рабов со всех концов Галактики. Именно здесь, на Каффе, таяли последние, хрупкие, как лед, надежды этих несчастных.
Сотни купеческих и других кораблей прилетали сюда и возвращались., чтобы вновь вернуться. Ибо Каффа являлась огромным и круглым как планета рынком.
На Каффе наживались и прожигались целые состояния и огромные наследства. Ты мог прилететь на Каффу миллиардером, а вернуться нищим, едва наскребя денег на обратный билет; а мог, заявившись в лохмотьях, выйти в шелках, ибо это была Каффа, и этим все сказано.
Наиболее грандиозные сделки на Каффе могли заключаться в ветхих кабаках самых гнилых районов, куда далеко не каждый рисковал забредать.
Каффа — место стоянки тысяч и тысяч космических пиратов, этих межзвездных джентльменов удачи различных мастей и видов.
Одни прилетали продать награбленное и тут же спустить всю выручку в увеселительных заведениях, которыми также славилась Каффа, другие, наоборот, заливали глотки дешевым пойлом в захудалых кабаках в ожидании выгодного дельца.
Их имена гремели по Галактике: Джон Хоркинс, Го-Смнья, Олонэ Жестокий, Ханом Ойстас, Счастливчик Еннингс, Хайраддин, Аррилэй…
И если вам нужны были люди для определенного рода не совсем законных дел, хотя что такое закон, почти на каждой планете он свой, и проступки, за которые в одних местах наказывали вплоть до высшей меры, на вторых являлись доблестью или привилегией. Так вот, без лишних вопросов и за вполне приемлемую цену вы могли их найти на Каффе.
По улицам Аары — центрального города Каффы — шел человек. Одет он был по местному обычаю в длинный стеганый халат, из-под полов которого виднелись сапоги на высоких каблуках, из шкуры альбариса; голову человека украшала небольшая красная чалма с блестящей брошью в центре, человек был относительно молод. Под одеждой угадывались широкие плечи и крепкие мускулы. Его темные глаза из-под густых черных бровей смотрели на прохожих так, что некоторые благородные жители считали за лучшее перейти на другую сторону улицы, нежели встречаться с незнакомцем, и хотя квартал здесь вполне благополучный, но мало ли что.
Неожиданный крик разрезал тишину:
— Дорогу, дорогу носилкам благородной госпожи Нивелин!
Прохожие благоразумно начали отступать, прижимаясь к стенам зданий, а по тротуару важно прошествовала процессия. Впереди степенно двигался разодетый в пестрый халат, шитые золотом сапоги и парчовую чалму с султаном великолепных, поражающих своей белизной перьев, важный господин невысокого роста. Ввиду естественной полноты нарядный господин двигался, не переставляя ноги, а переваливаясь, с трудом перенося немалый вес с одной короткой конечности на другую, от чего создавалось впечатление, что они скрипят под тяжестью тела. Время от времени пузатый коротыш прикладывал маленькую ладонь ко рту, и улицу озарял его звонкий, совсем не сопоставимый с обладателем голос:
— Дорогу, дорогу носилкам благородной госпожи Нивелин!
В кильватере за толстяком также не торопясь шествовала остальная процессия. Несколько краснокожих лопоухих существ с оголенными торсами и набедренными повязками, изгибаясь под тяжестью, тащили на себе массивные, украшенные золотом и дорогими драпировками закрытые носилки, в которых, видимо, и восседала упомянутая выше благородная госпожа, весьма известная и высоко почитаемая на Каффе.