Страница 82 из 106
— На два месяца.
— Но все же. — Друзья рассмеялись.
Остаток дня они провели в воспоминаниях дней юности, так как это было единственное, что помнил и тот и другой. К тому же для Рипа это происходило совсем недавно.
Постепенно разговор сам собой переключился на тот памятный перелет.
— Ты, говорят, сильно переживал? — тихо спросил Рип.
— Да, — ответил Сэм, — прости меня.
— За что?
Сэм смутился:
— За все, за то, что потом случилось с тобой. Это я виноват.
— Не вини себя, дружище, — Рип похлопал его по плечу, — что было, то прошло, ушедшего не вернешь. В конце концов все же хорошо закончилось.
— Да, — Сэм улыбнулся, — ты прав.
Пришла Надя, она прильнула к Рипу и поцеловала его. Сэм смотрел на них, открыв рот.
— Ладно, бездельники, — шутливо пожурила друзей девушка, — эдак дай вам волю, вы и до следующего дня не наговоритесь. А ну марш в дом; — прикрикнула она, — ужин стынет.
Сэм суетливо поднялся:
— Мне уже пора.
Рип и Надя наперебой принялись уговаривать его остаться, однако юноша был непреклонен:
— Нет, нет, простите меня, но я пойду. Не буду вам мешать.
Рип проводил гостя до ворот.
— Придешь еще? — спросил он.
— Обязательно.
— Знаешь, ты и Надя это единственные родные существа, оставшиеся у меня, единственные, кою я помню, и единственные, кому могу доверять.
Рип крепко пожал руку другу.
Когда Винхлер возвратился в дом, он неожиданно осознало, что Сэм был не такой, не до конца раскованный, что ли. Иногда Рип ловил на себе его странные взгляды, хотя, чего тут удивляться, как еще можно смотреть на потерявшего память. Впрочем может, это всего лишь разыгралось воображение или паранойя.
Надя оторвалась от сервировки стола:
— Все таки ушел?
— Да, а ты не заметила…
— Что не заметила?
— Ничего странного в его поведении.
— Нет, — девушка пожала плечами, — вообще, это ты больше общался с ним, даже обо мне забыл, — с притворными нотками капризности добавила она.
— Ну извини. — Рип улыбнулся, но так и не смог заставить себя обнять жену.
Шосла ужина, они легли спать. На этот раз Рип недолго ворочался. Почти сразу он погрузился в сон.
— …любая часть тела может использоваться для атаки противника, — перед строем ребят расхаживал высокий худой человек, одетый в простой серый костюм, голова, плечи, таз, бедра. Однако чаще всего в качестве оружия используются конечности — руки, ноги. Вы должны уметь мгновенно превратить их в мощное оружие. Существует множество ударных форм верхних и нижних конечностей. Человек наконец-то остановился и стал ликом к строю. — Кулак — восемь основных вариантов использования для ударов: открытая ладонь — четыре варианта, пальцы шесть, предплечья — четыре, локоть — четыре, колено — три, стопы — шесть. Каждый боец использует только часть этих форм в соответствии с характером подготовки и физическими возможностями. Вы же должны в совершенстве владеть всеми…
Комната с человеком в сером поплыла перед глазами, а на ее месте возникла поляна, заросшая низкой густой зеленоватой травой. Они стояли полукругом, Рип и остальные такие же, как он, молодые ребята, а в центре перед ними замер маленький сморщенный старичок с длинной жиденькой белой бородкой. Старик стоял вниз головой, удерживая свое тело… на одном пальце…
Потом он, ловко изогнувшись, вскочил на ноги как ни в чем не бывало. Старичок продолжил:
— Это «алмазный палец», не пытайтесь сами проделать данное упражнение. Я буду учить васо пока гкаждый не овладеет уровнем «железная рубашка». На этом уровне вы сможете принимать на тело практически любой удар, могущий покалечить или убить простого человека. Немногие дойдут до ступени «золотой колокол», он дает возможность перенаправлять энергию атакующего удара, заставляя ее соскальзывать, его силу рассеиваться…
— А есть следующий уровень? — задал вопрос кто-то из строя.
Старик внимательно посмотрел на него.
— Да, есть, — сказал он серьезно, — он носит название «алмазная рубашка». Владеющий этим искусством может сломать или выбить из рук оружие противника, однако это дается многолетними тренировками и для вас пока недосягаемо, да и не нужно. — Глаза старика вне запно погрустнели…
И опять картина поплыла. Когда она остановилась, Рип увидел себя в небольшом круглом помещении без окон. Пол, посыпанный песком, а каменные голые стены поднимались много выше его роста.
Он задрал голову и увидел, что у комнаты отсутствует потолок. Это его абсолютно не удивило. Там, где заканчивались стены, были расположены места для зрителей, вернее, для зрителя.
В окружении нескольких приближенных на возвышении сидел человек. Снизу его фигура, вопреки всем законам физики, казалась, наоборот, много больше, просто огромной, человек нависал своей темной массой над голым беззащитным Вишслером…
Сидящий действительно был весь черный — черные развевающиеся одежды скрывали его фигуру, а черный широкий капюшон был небрежно наброшен на лицо. Рип присмотрелся внимательнее, и ему показалось, это уже не человек, а темный густой дым плотным облаком, клубясь и извиваясь причудливым образом, сложился в гигантскую человекоподобнуюфи гуру…
Фигура вытянула сотканную из дыма руку, и черный, как бездна, большой палец, единственный, выставленный из дымного кулака, с неотвратимостью судьбы повернулся и указал вниз, на арену…
Рип ждал этого момента и боялся одновременно. Он боялся именно того, что произошло, что палец, несмотря на его надежды, все-таки повернется вниз…
— Убей его, — раздался сверху громоподобный голос, и на миг показалось, это сам творец и вечный соперник его сошлись в одном существе, чтобы вынести сейчас, сегодня, в этом месте роковой и такой короткий приговор.
Рип опустил взгляд и посмотрел на человека, лежащего у его ног. Как и Винклер, он был полностью обнажен. Его тело, также хорошо развитое, раскинулось на арене, а грудь тяжело поднималась и опадала в такт учащенному дыханию, не столько от усталости, сколько от страха.
Рука Винклера сжимала горло несчастного. Недоставало всего одного мельчайшего, микроскопического движения пальцев, чтобы грудь человека перестала двигаться…
— Убей его, — зашептали зловещим голосом голые каменные стены.
В глазах лежащего появились страх и мольба.
— Убей его, — тихо шурша и перекатываясь, шепнул песок.
— Убей его, — кричало голубое небо.
— Убей его, — вторили ему облака и звезды.
— Убей его…
В последнем, отчаянном усилии борьбы за жизнь человек попытался сбросить руку Винклера со своего горла, в одно мгновение ставшую рукой судьбы. Он резким движением отдернулся назад и в сторону, одновременно нанося удар в пах противника… В этот момент, на сотые доли секунды опередив и предугадав все поступки лежащего, пальцы Винклера, наконец-то завершив томительное ожидание действия, совершили это маленькое, микроскопическое движение. Воля стен, неба и звезд была выполнена…
Рип поднял глаза. Человек в черном удовлетворенно откинулся на своем месте; а голова-его, затемненная капюшоном, наоборот, вплотную приблизилась к обомлевшему Винклеру и замерла в нескольких шагах от юноши.
Рипу было и страшно, и интересно одновременно. Обуреваемый двумя противоположными чувствами, он решился заглянуть под капюшон, и оттуда на него взглянули пустые глазницы и череп, обтянутый кожей только что убитого им соперника.
— Ты сделал это, — выдохнул в лицо Винклеру призрак, пахнув морозным ветром и смрадной гнилью.
— Не-е-ет! — Он проснулся в холодном поту.
Не понимая, где находится, Рип в страхе огляделся.
— Что, что случилось, — рядом вскочила жена и включила свет.
Рип наконец рассмотрел окружающее и начал успокаиваться.
— Мне приснился сон…
— Что тебе снилось?
— Будто я в ужасном месте… и там были еще люди, человек, я его…
— Ну, ну, успокойся, — Надя прижала его голову к себе и начала гладить, как маленького ребенка, — ничего страшного, это всего лишь сон…