Страница 71 из 106
Сакэ оказалось довольно крепким спиртным напитком, реиепт был вывезен еще с далекой родины нйхонцёв. Ну и, конечно, одним сакэ не ограничивалось, было здесь и пиво, и вина, и водка, и еще огромное количество всякой снеди.
Люди вокруг много пили, веселились, им было хорошо. Праздник.
Марико — нарядно одетая, радовалась вместе со всеми. Рип отметил, что красавец Ябу-сан ни на шаг не отходил от принцессы. Они вместе танцевали, вместе сидели за столом, что-то рассказывали друг другу.
За Рипом же увязался Хонэн. К середине праздника уже порядком подвыпивший, мажордом заплетающимся языком лепетал что-то о местных родах, обычаях, оседлав своего любимого конька и обретя в лице Винклера благодарного слушателя.
Рип внимал его откровениям в пол-уха, его больше занимала принцесса Он не переставал украдкой кидать взгляды в сторону девушки, не раз натыкаясь на колючий взгляд Ябу.
— Сумо, сумо! — разнесся по залу неожиданно громкий крик.
Все гости, повыскакивав из-за столов, дружно повалили к выходу.
— Что, случилось, куда они все спешат?
Хонэн также начал выбираться со своего места, что, учитывая количество поглощенных напитков, давалось ему не без труда.
— Вы разве не слышали? Сейчас начнутся бои сумо.
— Какое сумо?
— Вы не знаете, что такое сумо? Помогите мне встать и скорее пойдемте, я по дороге вам все объясню.
Рип одним рывком вытащил маленького Хонэна из-за стола и поставил на ноги.
— С-спасибо, — произнес тот, как все пьяные растягивая слова на первом слоге, и, шатаясь, направился вслед за исчезнувшей толпой.
— С-сумо, — вещал по дороге Хонэн, — это старинная национальная борьба, ее, как и многое другое, наши предки привезли с Земли, когда перебирались на эти планеты.
— А откуда такое название?
— Н-не перебивайте, — обиделся Хонэн, — раньше эти состязания были приурочены к празднику окончания уборки риса — Сумаи, отсюда и сумо, а сейчас, когда рис выращивается в теплицах, Сумаи, как и многое другое, к сожалению, канул в Лету, но борьба осталась. Ежегодно проводятся все имперские чемпионаты или такие, как сегодня, показательные и любительские бои.
К этому времени они уже дошли. На площади перед дворцом, прямо под открытым небом был устроен небольшой помост, покоящийся на глиняном основании. По периметру помост ограничивали жгуты, над помостом располагалась небольшая крыша, поддерживаемая вкопан ными в землю столбами со свисающими драпировками. Народ на трибунах уже занял свои места и увлеченно шумел.
— Это дохи, — шептал На ухо Хонэн, — так называется площадка, на которой проходит борьба. Говорят, раньше вокруг него в землю вкапывались острые колья, на которые победитель сбрасывал побежденного; впрочем, может, это всего лишь красивая легенда.
Рип поспорил бы насчет красоты легенды, но тут на площадку с двух сторон поднялись два человека. Оба высокие, плечистые, из одежды почти ничего нет, кроме куска материи, странным образом обмотанного вокруг бедер, но не это главное. Оба сидевших впротивоположных концах дохе и напряженно смотревших друг на друга борца были чудовищно огромны. Рип прикинул, что каждый из них наверняка весил никак не меньше ста килограммов.
Под оглушительный рокот зрителей борцы встали и, чуть согнувшись, начали медленно сходиться. Не дойдя друг до друга, они замерли и принялись сверлить противника взглядом, в полном смысле этого слова.
— Сикири! — вскричал довольный, как ребенок, Хонэн.
— Чем это они занимаются?
— Сикири — это психологическая борьба, раньше сикири не было ограничено временем, и случалось, что один из партнеров, испугавшись грозного взгляда, сдавался без боя, но сейчас, — с сожалением продолжил старик, — оно должно длиться не более двух-четырех минут.
Рип не понимал, как это кто-то мог сдаться, испугавшись взгляда, как и не видел смысла в выпучивании глаз в сторону противника, когда давно можно было вырубить его метким ударом. Но не ему осуждать, чужие обычаи.
Устав рассматривать взаимные прелести, борцы наконец-то сошлись, они налетели друг на друга, как две огромные скалы, и на секунду замерли в такой позе. А затем началась борьба.
Тут только Рип заметил, что один из противников заметно уступает другому и в весе, и по габаритам. Он был удивлен, так как, насколько помнил, в каждом виде спорта, основанном на противоборстве, существовали весовые категории, иногда их было даже досгаточно много, чтобы соперники имели более или менее одинаковые шансы. Он спросил об этом увлеченно следящего за схваткой Хонэна.
— В сумо нет весовых категорий, — объяснил старик, — и никогда не было.
— Как? — возмутился Рип. — Но это же несправедливо, они соревнуются не на равных.
— Конечно, вес имеет огромное значение, но и мастерство соперников, надо сказать, немаловажно.
Как бы в подтверждение его слов маленький бореи налег на здорового, тот слегка присел и тут же толпа радостно взревела. Маленький отпустил своего соперника и приветственно воздел руки.
— Что, что случилось? — ничего не поняв, спросил Рип.
— Маруяма Хисагоро, великий екодзуна, в очередной раз доказал свое превосходство, — радостно сообщил Хонэн.
— Чего? — ни слова не понял Рип.
— Екодзуна, — повторил Хонэн, — абсолютный чемпион.
Под восторженные крики толпы спортсмены начали спускаться с площадки.
— Так они что, больше драться не будут? — удивился Рип, который ждал ударов, бросков, распластанных на матах противников.
— Нет, бой закончен.
— Когда? Я и не заметил, разве кто-нибудь из них повалил или вырубил соперника?
— Этого и не требуется, Маруяма-сан заставил другого борца коснуться коленом пола.
— Ну и что?
— Значит, он победил.
— Только поэтому?
— Почему же еще? — удивился старик.
Рип остался при своем мнении, не ему обсуждать чужие обычаи, но все же…
После великого чемпиона на ринг начали подниматься обычные люди, Хонэн объяснил, что теперь настала пора любителей — косточки поразмять и себя показать. Выходили дворцовые стражи, знатные дайме, просто люди из толпы. Все веселились, всем было хорошо.
Некоторые вернулись обратно в зал. Рип поискал глазами и не нашел принцессы, вместе с ней пропал и Ябу. Настроение его заметно ухудшилось.
Под вечер праздник начал затихать. Кто расходился по домам, многочисленные гости — о по комнатам, а Старый Хонэн, перебрав лишку, так и остался храпеть за столом.
Оставив старика просматривать навеянные сладким Бахусом сны, Рип отправился в свою комнату.
Спать не хотелось, а так и не поднявшееся после исчезновения принцессы настроение окончательно Отогнало сон.
На улице уже стемнело, Рип решил прогуляться по ночному саду, благо, погода стояла теплая.
Выйдя во двор, он двинулся мимб небольших деревьев, прошелся по аккуратным тропинкам вдоль роскошных цветников и, наконец, замер на краю обширной площадки.
Еще днем он заметил ее, она чем-то притягивала юношу. Небольшая поляна, сплошь покрытая изрезанным причудливыми узорами песком. На поляне лежало, стояло множество, а может, и не такое множество камней. Были здесь и большие камни, и поменьше, и совсем крохотные. Они расположились в кажущемся беспорядке, но вместе с тем какая-то непонятная гармония была в этом недвижимом, на первый взгляд мертвом и необъяснимо живом, безмолвии.
Рип зачарованно замер на краю поляны. В свете двух лун Хонса и камни, и их окружение приобрели, новое, невидимое при дневном свете значение. Новый смысл, причудливые тени накладывались друг на друга, они уже представлялись живыми существами, они двигались.
— Я тоже люблю приходить сюда, — услышал он за спиной тихий женский голос.
Рип обернулся — в нескольких шагах от него, освещенная отраженным светом луны… стояла Марико. Девушка сняла свое праздничное кимоно и сейчас была в простом и вместе с тем подчеркивающем ее красоту платье.
— Вам не спится, Рип-сан, — продолжила принцесса.
— Да, — Винклер очнулся, — я хотел прогуляться перец сном, а ноги сами принесли меня сюда.