Страница 167 из 229
- А мне всегда казалось, что человек должен исполнять своё истинное предназначение вне зависимости от того, чего хочет сам. И если принял такую судьбу, то должен следовать ей, не смотря ни на что.
- Да фанатик – не то слово, – улыбнулся Михаэль. – Идеалист! В священнослужители наверняка пошли не просто так. Верите в то, что Господь спасёт нас?
- А разве может быть иначе? К тому же я совсем не понимаю, как о подобном можете говорить вы, – заметил Филипп.
- Очень просто. Хотел узнать о ваших мотивах, чтобы знать, о чём следует говорить, а о чём нет.
- В таком случае всё вполне очевидно. Я принял сан потому, что искренне верю в то, что лишь это способно помочь нам найти свой истинный путь. Потому, что верю, что человека может спасти только любовь к Богу.
Когда священник говорил, выражение его лица было таким лучезарно-наивным, словно он даёт торжественную клятву перед самим королём. Отвернувшись, чтобы тот не смог увидеть его иронично-насмешливую улыбку, Михаэль указал на вывеску «Золотое колесо» в самом конце улицы.
- Вот мы и на месте.
- Далеко же вы забрались.
- А, по-моему, нет, – пожала плечами Мария. - Отсюда до дома Стефана всего несколько кварталов.
- Да… но вот до церкви… далеко.
- А вы что, темноты боитесь? Или же чего посерьёзней? – усмехнулся Михаэль. – К тому же мы сюда не пешком добрались.
- Так, значит, вы на лошадях.
- А разве это так странно?
- Нет, конечно, даже и не знаю, к чему это я.
- Что ж, на сегодня достаточно, а обо всём остальном предлагаю поговорить завтра.
- Конечно-конечно. Я всё прекрасно понимаю.
Зайдя в комнату, поспешно забирая свои вещи, Михаэль испытал внезапный упадок сил. Борясь со странной дрожью, он не смог устоять на ногах. Комок, застрявший в горле, не позволял дышать, заставляя грудь сжиматься с такой силой, что мужчина ощущал, как его рёбра болезненно впиваются в лёгкие. Собравшись с силами, понимая, что он больше не может здесь оставаться, Михаэль наконец-то вышел к Марии и священнику.
- Скачите вперёд, я вас догоню, - отдав Филиппу Рэйвена, он не желал, чтобы они видели в каком он сейчас состоянии.
- Только давай быстрей, - взглянула на него девушка, усаживаясь в седло, - мне нужно с тобой поговорить.
Прошло около получаса, но легче так и не стало. Тяжело дыша, делая каждый вдох как можно глубже, Михаэль боролся с собой, укрощая то неистовое животное, что неудержимо жаждало вырваться на свободу из крепких оков своего хозяина. Демону не хотелось идти к собору, но он не мог не выполнить приказ своего контрактора. Воля Марии тянула его к себе, принуждала идти на встречу, которой он так отчаянно пытался избежать.
И этот путь, показался сущим кошмаром. Кошмаром, который уже не способен закончиться. Уверенно шагая вперёд, Михаэль уже ничего перед собой не видел, в ушах стоял глухой стук собственного сердца. Продолжая идти, не в силах противостоять вспыхнувшему в нём огню, что теперь требовательно и неукротимо разливался по венам, он посмотрел вперёд, понимая, что до церкви осталось всего около сотни метров.
Облокотившись на её высокие двери, прямо на пороге стояла Мария. Такая спокойная и задумчивая, она показалась ему таким близким, но совсем другим человеком. Девушкой, которая никогда в своей жизни не имела дела с нежитью, человеком, по праву заслуживающим совсем другую участь. Никогда прежде не думая о подобном, сейчас Михаэль почувствовал, как стало не по себе, ведь именно он стал тем, кто окунул Марию в мир ужасов, крови и смерти. Прежде восхищаясь её выдержкой, сейчас демон взглянул на неё совершенно другими глазами.
«Я ломаю её, уничтожаю ту, которой всё это время так восхищался», - остановился перед ступеньками, поднимая на неё померкший взгляд.
- У тебя кровь на губах, - озадаченно свела брови девушка, делая шаг навстречу.
- Не нужно, - холодный звук его голоса прошелся лезвием по её телу, принуждая остановиться. - Знаю, вы хотели поговорить со мной, но сейчас у меня нет на это времени, – отвернулся, уходя прочь.
Не понимая почему, но от такого Михаэля Мария забилась в ознобе, заставляя застыть в тревожных воспоминаниях. Взглянув ему вслед опустошенными глазами, она ещё какое-то время пребывала в оцепенении. В памяти тотчас возникли блики огня от камина и то ужасное, чудовищное дыхание, которое она по сей день не была способна забыть. Схватившись за своё запястье, выкручивая руки, Мария начала хватать воздух, пытаясь заглушить прилив паники. В голове помутилось, а по коже скользнули отвратительные прикосновения.
«Больно, чёрт побери, как же мне больно».