Страница 14 из 93
Брелок уныло звякнул в кармане. Денис выбрался из воды, и, захватив с собой обувь, пошел к костру. Угли готовы, огонь спал. Разумов завозился с котелком, подготавливая воду и продукты. Вдруг в прорези палатки появилось измученное лицо Анны.
Разумов отмахнулся от воспоминаний. Они рассыпались мелкими мошками перед глазами. Дальше прокручивать в голове тот день не имело смысла. Все кончено, и он никогда ее не увидит. Тело и без того выламывало от болезни, а еще сердце обливало душу смертоносным ядом из-за того, что Денис больше месяца пересматривал мысленно все моменты, которые провел с Анной. Каждую минуту, когда был неправ и хотел поступить иначе, но не мог.
Нужно прекратить эту пытку, вырвать из сердца чувства и просто забыть ее. Попытаться жить дальше.
Денис уставился в окно: ветки акации настырно стучали в стекло, будто взывая его опомниться. Они, казалось, настаивали позвать Анну, принять, и поверить, что все еще у них может быть. Но Разумов не слышал их. Пытался не слышать.
Приехал Влад и насильно выдернул Дениса с того света, когда он уже смирился с исходом, но друг был против. Злобно рычал и ругался. Все говорил, что женщины – это тьма, и Разумов попался в сети. Влад был прав. Но Денис не мог винить Анну за то, что взяла камень, ведь он так же неосознанно убивал ее все то время, когда был рядом. Это расплата.
* * *
Нежно-голубые стены узкого коридора петляли перед глазами и незаметно сжимали сердце, будто окунали Анну в холодную воду, выбивая из груди воздух. И почему все больницы так похожи между собой? Несколько закрытых дверей молчаливой охраной проводили ее дальше. Мелькали, как слайды, номера: «15», «16», «17»…
Анна дошла до последней и замерла от сковавшего ее страха. Медсестра, что пропустила ее на этаж, все еще сидела за столом и тихо листала журнал. Савина обернулась, будто надеясь, что в последний момент окажется, что к Денису нельзя, но женщина кивнула: «Да, да – та самая». Шумно выдохнув, Савина аккуратно толкнула дверь. Но та не сразу поддалась и, чуть скрипнув, только после второго рывка легко отошла в сторону и ударилась о стену. Оглушительно ударилась. Савина вздрогнула и окаменела на пороге.
Денис сидел в инвалидном кресле спиной к ней и смотрел в окно, принимая лицом солнечные ванны. Пшеничные волосы стали длиннее. Они закрывали уши, слегка завиваясь на кончиках.
Кружевные листья акации склонились над окном и тихо стучали в стекло, а Разумов не сводил с них глаз.
Анна шагнула ближе, отчего половицы громко скрипнули. Денис не шелохнулся, даже не повел плечом.
– Привет, – аккуратно начала она, голос предательски пропадал и, чтобы сдержать трепет рук, Анна сцепила их перед собой в замок. Сердце выплясывало в груди, как бешеное. Хотелось броситься к Денису, обнять, просить прощения. Но нужно ли ему это? Стоит отдать лекарство и уйти.
Проводник молчал и не оборачивался.
– Денис, я знаю, что ты не хочешь меня видеть, но не делай вид, что меня совсем нет, – приглушенным голосом пролепетала Анна. Напряжение нарастало, но она, как могла, себя сдерживала. И снова никакой реакции на ее слова, ни малейшего движения. – Денис?! – почти крикнула – тот же эффект.
Злость накатила волной. Даже если болен, он не имел право игнорировать. Или имел? Анна ошиблась, но и Денис не сказал правды. Будь он честен с ней – этого можно было избежать. И зачем она себя оправдывает?
Анна сделала несколько быстрых шагов и коснулась его плеча.
Денис равнодушно обернулся. А затем его глаза вспыхнули недоумением, и, отстранившись, он замотал головой.
Разумов очень изменился за это время: скулы вытянулись, щеки впали, кожа стала почти прозрачной с серым болезненным оттенком. Глаза потухли, налились серой мглой и утратили цвет свежей весенней травы. Разумов был сам на себя не похож.
Что она наделала?
– Денис, я не знала, – Анна сжалась от его грозного взгляда, но не смогла отойти. Она так соскучилась, что готова была выслушать любые обвинения, принять оскорбления и сдержать его крики и недовольство. – Ну, скажи, как я не права, скажи, что дура, скажи, как ты меня ненавидишь! – выкрикнула сквозь слезы.
Она ждала его реакции, но Денис молчал. Смотрел и молчал. В глазах не было прежнего гнева, лишь глубокая боль и разочарование. Кажется, они не виделись так долго, что сердце истосковалось по его ясному зеленому взгляду. Который она убила.
– Не молчи, прошу тебя, – Анна присела возле него на корточки и накрыла его ладони своими. Почувствовала, как дернулись его пальцы.
Губы Дениса тронула слабая улыбка. Он смотрел на нее, словно впервые: без тени ненависти и злости.
Анна выдохнула и опустила голову. Хотелось кричать и умолять о прощении, но она должна понять нужны ли ему эти слова. Было тяжело сдерживать чувства, которые рвались из груди сиплым стоном. Она устала делать вид, что ей все равно. Устала закрывать себя, разрушать душу и верить, что ей никто не нужен. Нужен!