Страница 14 из 31
– Надевать будешь? – спросил Ярви, кивнув на доспехи.
– Нет. Не думаю, что это здесь принято.
– Тогда, если тебя убьют, я оставлю их себе, – сказал вор, отрезая себе ещё кусочек верблюжатины. – В Аксарае я выручу за них хорошие деньги.
– Это меньшее, чем я мог бы отплатить тебе, – улыбнулся Эдуард и вышел.
В центре улуса уже собиралась толпа. Люди всего племени пришли посмотреть на загадочного мухтади, вернувшегося из места памяти в священном облачении. Они хотели увидеть человека, которого вызвал на шай’хир сам О’Кейл.
Факелы освещали место будущего поединка. Сжимая рукоятку меча, Эдуард двинулся навстречу судьбе.
С каждым шагом страх наливал ноги тяжестью. Поединок всё расставит по своим местам. Если Эдуард проиграет, то найдёт покой в смерти. Если одержит победу, О’Кейл станет первым…
Жертвой, которую он никогда не забудет. Не сможет забыть.
Они вышли в круг света одновременно. Крепкий юноша с мрачным лицом и поджарый старик в широких шароварах и остроконечных кожаных сапогах с серебряными пряжками. Торс наиба защищала лишь добротная кожаная безрукавка, надетая на голое смуглое тело, украшенное множеством боевых шрамов.
Эдуард сразу понял, что, несмотря на разницу в возрасте, победить этого человека будет непросто. В конце концов, О’Кейл бился в войне Дюжины, когда Эдуарда ещё не было на свете.
Из толпы показался К’Халим Саг. Лицо кочевника выражало непостижимое спокойствие и покорность судьбе. Было ли ему известно, что произойдёт дальше? Видел ли он это в своих видениях? Кочевник поднёс отцу красивые ножны, из которых тот извлёк сразу два изогнутых меча.
«Он будет биться двумя руками», – подумал Эдуард, судорожно вспоминая уроки мастеров фехтования в Дубовом чертоге.
Старший брат Эдуарда Грегори должен был наследовать земли отца. Самому Эдуарду, как это часто делали в знатных семьях, была уготована военная карьера. Именно поэтому, его подготовкой с малых лет занимались самые умелые бойцы Простора.
Однако у него до сих пор не было опыта реального боя.
Когда Простор раздирала гражданская война, Эдуард был ещё слишком юн, чтобы принять в ней участие. Позднее он угодил на каторгу, где все его занятия свелись к работе тяжёлой шахтёрской киркой…
Пламя блеснуло на стали клинков, и зрители тут же ожили, разразившись криками восторга и одобрения. Вне всяких сомнений, они были не на стороне Эдуарда.
О’Кейл размялся, совершив несколько круговых движений мечами. Его бугристое, жилистое тело напоминало связку старых древесных корней. Такое же жёсткое и сморщенное. В лице старика не было ни ярости, ни злобы. Лишь упрямая, мрачная решимость.
Эдуард понял, что О’Кейл совсем не жесток. Наиб не хотел убивать. Юноша сам вынудил его к этому. Единственный способ, который мог предотвратить его участие в хурале.
Они вошли в круг факелов и начали движение вокруг его центра, подобно хищникам, выбирающим подходящий момент, чтобы сцепиться в смертельной схватке. О’Кейл медлил. Он не знал, на что способен молодой соперник. Эдуард же просто не осмеливался напасть первым.
– Ты ведь никогда никого не убивал, верно? – спросил старик, глядя ему прямо в глаза.
Эдуард промолчал. Он не хотел, чтобы О’Кейл вселил в него страх.
– Как ты поведёшь их на сечу, если ты не знаешь, что это такое?
Меч Эдуарда рванулся вперёд. Тело само вспомнило движения, вбитые в него наставниками много лет назад. Атака была неплохой, однако О’Кейл с лёгкостью отразил её.
– Отступись, мальчишка. – Старый воин согнулся, изготовившись к броску. – Ты не один из нас. Ты – дахил. Признай своё поражение. Ты всё ещё можешь уйти. Я не стану тебя преследовать.
Память воскресила воронов, вспорхнувших над главной площадью Варгана. Юноша вспомнил вязкий удар топора и страшный, глухой стук, с которым голова его отца покатилась по дощатому полу эшафота. Они убили его за то, что он хотел восстановить справедливость. Они заставили Эдуарда смотреть на это, а потом заперли его в тёмную яму, лишив свободы, радости и надежды. Лжецы. Предатели. Чудовища.
На улус налетел порыв холодного ветра, рванув пламя факелов на запад. Толпа затихла, почувствовав в воздухе что-то необычное. Что-то пугающее.
– Я не могу, – сквозь зубы произнёс Эдуард. – Не могу остановиться.
В глазах О’Кейла блеснул лёд.
– Тогда я вынужден забрать твою жизнь, дахил.
Старик рванулся вперёд с проворством дикого зверя. Человек, который видел наиба впервые, никогда не ожидал бы от него такой прыти.
Изогнутые клинки обрушились на Эдуарда стальным вихрем. Парируя удары О’Кейла, юноша отпрянул в сторону.