Страница 7 из 28
Ник покачал головой и криво улыбнулся.
– Питер, ну ты и чудик.
– Хочешь со мной?
Ник колебался. Он понимал, что Питер шутит насчет тайного места, фей и прочей ерунды, однако звучало все это вполне серьезно. Да что там, Ник почти поверил, что все это правда! Но, правда это или нет, мысль о «крепости», где можно заночевать, потусоваться с другими, пустившимися в бега – да что угодно, только не остаться здесь, в темноте, одному, – показалась просто прекрасной.
– Ты там и живешь? – спросил Ник.
– Ага.
– А родители не против?
– Нет у меня родителей.
– О, – протянул Ник. – И у меня. Больше нет.
Наступила долгая тишина.
– Значит, крепость, – сказал Ник. – И феи, и гоблины, да?
Питер кивнул и широко ухмыльнулся.
И Ник вдруг обнаружил, что ухмыляется в ответ.
На вопрос Ника Питер ответил, что крепость «гдетотам», и указал куда-то в сторону нью-йоркской гавани. Ник решил, что это где-то в доках.
– Идем со мной, – сказал Питер, натянув на голову капюшон. – Сам увидишь.
И Ник двинулся за Питером по темному Бруклину, все еще избегая тропинок сквозь кусты и углов, где торчали подростки, но больше не шмыгая через улочки и не прячась за деревьями. Так далеко к западу встречи с Марко можно было не опасаться, но Ник невольно смотрел по сторонам – не покажется ли зеленый микроавтобус. Однако со временем шаг его сделался легче, Ник расслабился и почувствовал, что очень рад – просто потому, что идет по улице не один.
Несколько раз он украдкой косился на остроухого мальчишку. В нем было что-то завораживающее. Его необычность, огонек безумного веселья в его глазах – все в нем приводило Ника в восторг. Все – от жестов до странной одежды. Даже походка. Он шел вперед, точно действительно крутой чувак – легко, уверенно, нагло, как будто бросая вызов любому, кто рискнет оспорить его право пройти. Ничто не ускользало от его внимания – порхающая над тротуаром обертка от жвачки, воркующий голубь, падающий лист. А еще он постоянно поднимал взгляд к звездам, точно хотел убедиться, что они никуда не исчезли.
Он был совсем не похож на ребят с улицы, которых Нику приходилось видеть раньше. Возможно, его одежда была грязна и поношена, но сам он не был чумаз. Да, он был малость чокнутым, но не зацикливался на своих закидонах, и его глаза – пусть и странного золотистого цвета – были ясны и остры. Но, хоть Питер и казался другом – из тех, настоящих, друзей, на которых можно положиться всегда и во всем, – Ник не забывал, что ничего не знает об этом странном мальчишке и должен держаться настороже. К тому же за его заразительным смехом и проказливой улыбкой крылось что-то еще – непонятное, зловещее, угрожающее.
Ноздри защекотал аромат персиков, и рот Ника наполнился слюной. Он тут же понял, что запах доносится из китайского продуктового магазинчика в нескольких шагах впереди.
– Есть хочешь? – спросил Питер.
Нику вспомнилось, что он ничего не ел с самого утра. А еще вспомнил, что денег у него – ни цента.
– Погоди, – сказал Питер, окинув улицу быстрым взглядом. – Встань тут, да посматривай. Окей?
– Посматривать? – переспросил Ник. – Куда?
Но Питер уже скрылся в дверях магазина.
Такой поворот Нику вовсе не понравился. Он встал на цыпочки, чтобы заглянуть за полки с фруктами и понять, что затеял Питер, но увидел лишь рыжую макушку, то появлявшуюся над полками, то исчезавшую. Несколько минут спустя Питер быстрым шагом вышел из магазина с двумя пластиковыми контейнерами дымящейся курицы «гунбао» с жареным рисом и эгг-роллами и тремя большими пакетами шоколадных батончиков. Все это он с трудом мог удержать в руках.
– Вот, помоги-ка, – сказал Питер, сунув пакеты Нику.
– Погоди, – запротестовал Ник. – Ты же не…
– Пожалуй, надо сваливать, – перебил его Питер и быстро направился прочь.
Секундой позже из магазинчика выскочил старый пузатый китаец в грязном переднике и желтых резиновых сапогах.
Китаец взглянул на Ника, перевел взгляд на пакеты конфет в его руках и что-то пробормотал себе под нос. Говорил он по-китайски, но чем еще могли быть его слова, если не руганью? Указывая пальцем на Ника, китаец завопил.
– Дельзи вола! Дельзи вола! – вновь и вновь кричал он.
Сорвавшись с места, Ник побежал за Питером.
К счастью для Ника, старик-китаец бегал не лучше, чем говорил по-английски. Вскоре Ник оторвался от погони на целых два квартала и обнаружил Питера, ждавшего его на засаженной деревьями улице напротив узкого темного переулка. Питер нырнул в переулок, и Ник последовал за ним.
Упав на какие-то бетонные ступени, Питер захохотал так неудержимо, что едва мог говорить.
– Эй, ты прекрасно справился! – выдавил он сквозь смех, хлопнув Ника по спине.
– Какого черта? – закричал Ник. Кровь его так и кипела. Что за глупость? Только копов на хвосте ему сейчас не хватало! – Мы в такое влипнуть могли!.. Это не смешно!
Питер поджал губы, стараясь сдержать смех, но его взгляд определенно оставался все тем же – дурашливым, легкомысленным.
– Ты хоть понимаешь, что с нами сделали бы, если б поймали? – прорычал Ник.
Питер помотал головой.
– Да нас бы… Нас бы…
Ник замолчал. Питер так старался сдерживать смех, сохранять серьезный, искренне озабоченный вид… Ник невольно улыбнулся, и это было ошибкой: Питер тут же прыснул и разразился безудержным хохотом. И в этот миг Ник осознал, что ему хорошо – так хорошо, как не бывало давным-давно.
Сидя на холодных бетонных ступенях, они ели краденую курицу «гунбао» и смотрели на облака, плывущие по небу, полному звезд. Казалось, никогда в жизни Ник не ел ничего вкуснее. Порывистый ветер с шорохом гнал по узкому переулку оранжевые листья и скомканные бумажки. Вечерняя роса сверкала на грязных, покрытых граффити стенах. Негромко потрескивала трансформаторная будка, издалека донесся гудок статен-айлендского парома.
Питер вздохнул.
– Как же они прекрасны.
– Что? – не понял Ник.
– Звезды, – негромко, благоговейно пояснил Питер, глядя в ночное небо. – Я так скучаю по звездам…
Это показалось Нику странным, но странностей в Питере было – хоть отбавляй.
Надорвав пакет с батончиками, Питер вытащил пару для себя и подал несколько штук Нику.
Тут Ник заметил шрамы на его руках. На лбу Питера тоже имелся шрам, еще один, поменьше – на скуле, и что-то вроде залеченной колотой раны на шее, сбоку. В каких же переделках ему пришлось побывать?
– Зачем тебе столько конфет? – спросил Ник.
– Для наших, на всю шайку, – жуя, ответил Питер. – Там, в крепости.
– У тебя правда есть крепость?
– Конечно.
– Питер, а куда мы все же идем?
Питер хотел было что-то сказать, нахмурился, снова раскрыл рот, но промолчал. Глаза его хитро блеснули.
– Эй, что это?
– Где?
– Вон, у тебя под ногой.
Но Ник не смог ничего разглядеть – было слишком темно.
– Дерьмо?
Ник инстинктивно отдернул ногу.
– Да где?
Питер потянулся в темноту и поднял с асфальта комковатую бурую колбаску.
– Ага, большой, жирный кусок дерьма.
Ник так не думал: колбаска была подозрительно похожа на батончик «Бэби Рут».
Питер с чавканьем вгрызся в него.
– Ум-м! Вкуснятина!
Ник фыркнул и захохотал. Питер присоединился к нему, не забывая громко чавкать. Смеяться становилось все проще и проще. Смерть отца, переезд, новая школа, скотина Марко… За всем этим Ник забыл, каково это – быть всего-навсего легкомысленным несмышленым мальчишкой.
– Э! – хриплый оклик, раздавшийся из темноты, тут же сменился приступом кашля. – Э, чу… Чуваки, вы чо это тут?
Ник с Питером переглянулись и устремили взгляды на груду коробок у мусорного бака. Одна из них откатилась в сторону, и кто-то выбрался наружу.
Питер немедленно поднялся.
Человек, выбравшийся из-под коробок, шагнул на островок света под фонарем, и Ник увидел, что это подросток – может быть, года на два старше него. Его длинные светлые волосы слиплись в грязный колтун; одет он был только в джинсы да ветхую футболку.