Страница 5 из 16
— Заявление о приеме на работу, все, как положено. На имя Сергея Сергеевича Веретнина.
— А в пункте «место работы» что писать? — спросил Игорь.
— Пишите «отдел», — ответил Ринат Иосифович, как вдохновением захваченный процессом вынимания из стола и из стеллажа канцелярских книг и складыванием их возле заполняемой Игорем бумажки.
— А должность какая? — спросил Игорь.
— Пишите «оперативник».
Когда Игорь составил заявление и сказал «все», Ринат Иосифович взял бумажку за угол двумя пальчиками, бегло посмотрел на нее, сказал:
— Дата, подпись, — и сунул его Игорю обратно.
Игорь вернул заявление с датой и подписью, Ринат Иосифович опять взял его двумя пальчиками, снова бегло посмотрел на него, недовольно морщась почерку Игоря, как учитель Игоревой начальной школы, и опять сунул обратно.
— «Отдел» нужно с маленькой буквы и в кавычках. — Игорь начал исправлять большую букву на маленькую и попытался пририсовать кавычки, в ответ на эти ухищрения лицо Рината Иосифовича перекосилось, он выдернул бумажку прямо из-под пера шариковой ручки и сунул Игорю новый листок. — Лучше перепишите.
За подписью к Сергею Сергеевичу Игорь пришел уже взмокший, прохлада в кабинете главного казалась ему живительной, Сергей Сергеевич угадал состояние подчиненного по лицу, которое Игорь загнанно вытер пиджачным рукавом.
— Укатал тебя наш татарин.
Ринат Иосифович рассмотрел подпись и печать Сергея Сергеевича так придирчиво, словно Игорь мог подделать их в коридоре или Сергей Сергеевич мог поставить их как-то не так.
— Ладно, — с непонятным Игорю разочарованием сказал Ринат Иосифович, убирая заявление в стол, — теперь давайте фотографии для удостоверения. Вы ведь сделали фотографии? Теперь пойдемте принимать кабинет, вот только распишитесь за ключ, печати и штемпельную подушку.
Игорь думал, что прошел все семь кругов канцелярского ада, когда заполнял заявление пять раз подряд, но по сравнению с принятием кабинета номер восемь заполнение заявления было некоей разминкой.
В кабинете номер восемь было очень мало предметов. Был шаткий желтый лакированный стол, подобный столу Сергея Сергеевича, был компьютер, с клавиатурой настолько грязной, будто на ней резали мясо, и мышью залапанной, как дверца общественного туалета; принтер, системный блок и старенький монитор с экраном чуть больше почтовой открытки выглядели не лучше. На окне Игорева кабинета висели светло-зеленые шторки, таких Игорь не заметил, когда гостил у Сергея Сергеевича, зато не было вымпелов и кубков, стеклянный шкаф у стены был пуст. Были еще стулья, телефон, бюстик Чайковского, коврик возле двери. Казалось бы, передача этих немногих предметов во временную собственность Игоря не должна была занять много времени. Сначала все пошло действительно очень бодро, как будто даже не в манере Рината Иосифовича; Игорь успел расписаться за шторы, шкаф, бюстик, коврик, но вот уже на компьютерной мыши, названной в одной из канцелярских книг Рината Иосифовича «Манипулятор типа «мышь», производитель «Леново» инвентарный номер «715»», возникла некоторая заминка. Производителем мыши оказалась не «Леново», а «Хьюлетт-Паккард», а инвентарного номера на ней и вовсе не было.
Ринат Иосифович настоятельно попросил Игоря никуда не уходить, вырвал мышь из гнезда и ушел минут на пятнадцать, затем вернулся вроде бы с той же мышью, но уже какой-то более удовлетворенный.
— Тааак, — сказал он и, по-кошачьи щурясь, стал листать одну из своих канцелярских книг. — Есть еще два стула.
— На одном пики точеные? — едва слышно пробормотал Игорь и осекся под взглядом Рината Иосифовича, который перестал быть кошачьим, а стал очень внимательным.
— Что? — спросил Ринат Иосифович. — Со стулом что-то не так?
— Нет-нет, я так просто, — сказал Игорь.
У обоих стульев оказались не те инвентарные номера, и Ринат Иосифович, схватив оба, опять скрылся, оставив Игоря, который безнадежно присел на угол стола. Вернулся Ринат Иосифович опять же с двумя стульями, правда, на этот раз стулья оказались лучше и чище прежних. Дальнейшая сверка с канцелярией показала, что в кабинете Игоря не хватает настенных часов, и, принесенные и подвешенные на место, а именно над дверью, они показались Игорю удивительно похожими на часы из кабинета Сергея Сергеевича. Несколько раз Ринат Иосифович срывался с места, как гриф с пустынных высот, пропадал и приносил в Игорево логово что-то новенькое, а именно: ведро с красными масляной краской написанными буквами «М.Т» на боку, чугунное пресс-папье, желтый от времени графин и граненый стакан, швабру, как бы сплетенное из пластмассы мусорное ведро.
Когда Ринат Иосифович сунулся к окну, Игорь испугался, что тот начнет пересчитывать дохлых мух в оконной раме и приносить недостающих, но Ринат Иосифович нашел там гранитную пепельницу, успокоился, дал Игорю расписаться в ее получении и тут же закурил. Игорь жадно втянул чужой дым ноздрями, но Ринат Иосифович оставил это его телодвижение без внимания, хотя видно было, что он его заметил. Игорь перехватил его скошенный в сторону выхода задумчивый взгляд, там, на дверной ручке, болтался, похожий на перегрызенный, обрывок веревки.
— Мне собаки служебной не полагалось? — спросил Игорь, пытаясь съязвить, и кивнул головой в сторону веревки.
— Нет, не полагалось, — рассеянно сказал Ринат Иосифович и очень серьезно посмотрел Игорю в глаза: — Вы будьте внимательнее. Они готовы все помещение по кирпичикам растаскать. Они способны две пачки сигарет за день пострелять, я как-то чисто из академического интереса посчитал. Сейчас пойдем спецодежду получать, два комплекта, вы с ней аккуратнее, это на год и ботинки тоже на год.
— Вот, — говорил он уже спустя несколько минут, уже внизу открывая каморку с надписью «Слесаря», вот здесь ваш шкафчик, видите, цифра «восемь», вот ключ от него, вот здесь распишитесь, ага. Оружие вы все время с собой таскать не сможете, только перед операцией, только под роспись, но вы и не похожи на того, кто в этом потребность испытывает, вы, кстати, вообще, стрелять умеете?
Игорь не успел ответить, как ему под нос была сунута книга по технике безопасности, в которой он, не вчитываясь, как под гипнозом, расписался.
— Теперь умеете, — сказал Ринат Иосифович.
— Значит так, — инструктировал Ринат Иосифович, когда они опять вернулись в восьмой кабинет. — Вот эта печать, — он, как погремушкой, тряс круглой печатью у Игоря перед носом. — Этим заверять протокол допроса, если вас до него допустят, а этим, — он опять тряс печатью, но на этот раз прямоугольной, — детали операции, а вот это, — он тряс картонкой, похожей на игральную карту, — ваш логин и пароль от компьютера, логин и пароль менять не нужно, вот возьмите и не потеряйте. Печати убирайте в этот ящик стола, он запирается, вот ключ, — и он протянул очередной ключ с биркой.
— Если монитор кажется вам маленьким, несите из дома свой, флешек из дома носить не нужно, из дома можно носить все, отсюда уносить ничего нельзя. Вот распишитесь, что согласны с этим.
Когда Игорь остался один, он потратил несколько минут на то, чтобы сидеть лицом ко входу, спиной к окну, но все время выглядывать из-за монитора и видеть болтающийся на дверной ручке обрывок веревки ему не улыбалось, и он поставил стол так, чтобы сидеть спиной к стеклянному шкафу у стены, чтобы окно было слева, а дверь справа. Устаканив себя таким образом, он сел перед компьютером, даже не пытаясь включить его, и какое-то время просто приходил в себя после бури, которую устроил вокруг него Ринат Иосифович.
Он чувствовал себя так, будто его стремительно прогнали через все позы канцелярской Камасутры, ощущение усталости во всех его мышцах смешивалось с ощущением непонятного удовлетворения во всем организме.
Игорь еще не вышел из этого состояния, когда к нему без стука опять заглянул Игорь Васильевич.
— Ты домой собираешься или, как Фил, будешь здесь ночевать?
Они вместе посмотрели на настенные часы, которые показывали полседьмого.