Страница 8 из 55
- Заинтриговали, - ухмыльнулся мужчина.
- Кстати, что там на счет поисков родителей малыша? - перевела я разговор в другую плоскость.
- Пока все тихо. Послали запрос к оборотням, но ответа нет. А вот с тем полисменом, который вам нагрубил и выставил вон, наказан по всем статьям. Эта новость дошла до самых верхов и вызвала большой резонанс в высших кругах. Так что к вам могут наведаться великие умы нашей Управы, - произнес он уже серьезно.
- Да и поделом ему, - добавил капитан.
- И не говорите, ходят слухи, он там такую истерику закатил, что его уволили без права на восстановления. Он же не только вас оскорбить умудрился, но и вышестоящее начальство, когда ему сказали, в чем он виноват.
- Ужас какой, - покачав головой, сказала я. А вот фраза про высшее начальство мне не понравилась. Не нужны они мне там, ой как не нужны. Чем меньше народа знает обо мне, тем лучше. Ладно бы еще с этого города, так с ними может смогу найти общий язык, так со столицы же наверняка припрутся.
ГЛАВА 5
Перекинувшись еще парой незначительных фраз, мы, наконец, распрощались с сержантом, и продолжили свой путь к поверенному, куда впрочем, и направлялись до этого. Вереника была очень задумчива и странно на меня косилась после тех слов, что я сказала сержанту. Что, думала, оставлю ее на этих иродов? Вот еще! Если получиться стать ей опекуном - обязательно стану. Да и до совершеннолетия осталось совсем немного.
В тех документах, что нам предоставила тетка Вереники, адрес, по которому можно было найти этого представителя закона, находился совсем недалеко от нашей таверны. И что самое примечательное, он не был в респектабельном районе, что само собой уже было подозрительно. Родители Вереники не так бедны были, чтоб поверенный у них был из этих мест? Зайдя в обшарпанное здание и поднявшись в маленький кабинет на втором этаже, нашли мужчину-колобка, с бегающими маленькими глазками, залысиной и пропитой внешностью. Осмотрев нашу одежду, он тут же сделался подобострастным, чувствуя немалую прибыль.
- Добрый день, могу я видеть господина Гротха? - спросила я, когда мы всей компанией прошли в неопрятного вида помещение и назвали фамилию поверенного. Именно такая фамилия значилась в тех документах что нам предоставила тетка Вереники.
- О, конечно госпожа, чем могу быть полезен? - с низким поклоном сказало это чудо на тоненьких ножках. И тут же умостился за своим грязным столом, явно давно никем не убираемым, ввиду всяких обрывков и огрызков что лежали на нем после многочисленных трапез еды. Стулья для посетителей были так же не в лучшем виде, поэтому я просто побрезговала туда примостить свою пятую точку, когда мне предложили присесть.
- Господин Грохт, это вы оформляли вот это опекунство? - спросила я, протягивая мужчине бумагу с метрикой Вереники. Та стояла сама не своя и ошарашено осматривалась вокруг. Поверенный взяв бумагу и пробежавшись по ней глазами перестал улыбаться. Лоб моментально покрылся холодной испариной, а до этого красное лицо, приобрело бледноту. Руки задрожали, как и губы которыми он попытался снова улыбнуться при взгляде на нас, но от страха, плескавшегося в его глазах, улыбка получилась рваной и неуверенной.
- Что вы хотите? - глухо спросил он.
- Правду, - пожав плечами, потребовала я.
- Правду, - повторил он за мной как мантру слова, доставая платок и вытирая лоб трясущейся рукой. - Да, это я оформил.
Странный малый, я думала, он отнекиваться будет всеми правдами и неправдами, а тут нате, сразу же правду выложил.
- Расскажите об этой бумаге все что помните, - уже более нормально попросила я. Он и так думаю, все выложит как миленький.
- Все что помню, - криво усмехнулся мужчина. - Это лет пятнадцать назад было, - пустился в повествование поверенный глухим голосом, смотря в замызганное окно, где солнце уже спряталось за тучи, а ветер начал подниматься, кружа по небольшим улочкам и поднимая пыль на дорогах. Видимо не простой это ливень будет. Уже сейчас можно было услышать, как где-то далеко звучат раскаты грома, оповещая всю округу о скорейшем приближении, а росчерки молнии освещают быстро темнеющее небо, отчего в плохо освещенной комнате становилось более зловеще. - Ко мне пришли двое. Мужчина и женщина. Потребовали, чтоб я написал вот эту бумажку, - продолжил он, ткнув в бумагу пальцем, двигая ее в мою сторону. - Когда же я отказался, они мне поведали - как они выразились - небольшую сказку, про несговорчивого малого, что решил им перечить. Отказав, этого малого нашли в ближайшем проулке с пером, которое торчало у него из груди. Они выражались недвусмысленно, поэтому мне ничего не оставалось, как написать эту чертову бумагу и зарегистрировать их как опекунов той маленькой девочки. После чего они исчезли. И вот вы теперь являетесь спустя столько лет и требуете правду! А что мне оставалось делать? - воскликнул он, брюзжа слюной.
- Кто был до вас поверенным?
- Не знаю, какой-то хлыщ из богатеньких. Они когда рассказывали, глумились и хвастались что обокрали того до нитки, да в дом не побрезговали зайти напоследок - проговорил он уже спокойней.
- В Управу не пробовали обращаться? - спросил капитан нахмурившись. У меня тоже возникал такой вопрос, но меня опередил капитан.
- Нет. Они пригрозили, если наклепаю на них, они меня первыми найдут и за собой потянут как подельника, - нервно сказал мужчина, теребя карандаш в руках.
- А старое опекунство на кого было оформлено? - спросила я самое интересное. Должен же он был списывать с чего-то.
- Не помню, да мне и все равно было. С пером то у горла многого не потребуешь, да и не рассмотришь - пожав плечами, ответил мужчина.
Н-да, теперь яснее ясного откуда взялись такие "родственнички". Сами нарисовались. Чтож, теперь нужно в Управу к нашим знакомым, как говориться. Интересно я еще не надоела там? И все-таки добьюсь законного опекунства, а для этого нужно знать, кому передали Веренику на попечение до этих выродков. Да рассказать все сержанту про их злоключения. Поэтому выйдя от поверенного, отправились в Управу на прием.
Погода окончательно испортилась и оставались какие-то минуты до того как город накроет эпицентром бесновавшейся стихии, что надвигалась на нас. И как только мы шагнули под своды здания местной полиции, ливень хлынул как из ведра, прибивая всю пыль, что до этого ветер поднимал в воздух, закручивая ее в не больше вихри.
- Миледи? - в очередной раз удивился сержант, когда нас сопроводили в его кабинет и оставили наедине. - Не ожидал вас встретить так быстро. Что вас привело ко мне на этот раз? - с иронией спросил он, садясь в кресло и откидываясь на его спинку.
- Да вот, опять пришла к вам с информацией, и хотелось бы так же получить ее и от вас, - мило улыбаясь, проворковала я, грациозно (как мне показалось) садясь на стул для посетителей. Пришибленная Вереника, ни обращая, ни на кого внимания, села напротив просто бухнувшись в него. Я бы тоже была в таком состоянии, если бы получила такие сведения, о своих как мне казалось родственниках. Капитан же остался стоять статуей в дверях, охраняя наш покой.
- И какого рода информация? - уже серьезно спросил он. И я выложила ему все как на духу: про старосту и подозрения про него, про Веренику и "опеку" над ней этой семейкой уголовников, ну и, конечно же про бумаги и то как они были добыты. С каждым словом, сержант все больше хмурился и, поглядывая на Веренику, кулаки, лежащие на столе, все сильнее сжимались.
- Ясно. Что вы хотели от меня узнать? - спросил сержант, начиная рыться в ящике своего стола, выкладывая на него чистые листы бумаги.
- Кто должен стать ее опекуном? Хотя до совершеннолетия ей и осталось совсем немного, но ведь кто-то же должен был опекать ее до этого времени. Может, он тоже как-то замешан в этом деле. И если это так, то оформить бумаги на себя. Вы можете узнать все это? - выдала я.