Страница 5 из 11
– Вам кого? – очень строго спросил дядечка.
– Мне нужен Азатов. Игорь. Заведующий постановочной частью.
– Да?
– Да.
– А зачем он вам?
– По делу.
Критически меня осмотрев, будто оценивая, может ли у меня в действительности быть какое-нибудь дело или я беспокою его понапрасну, дядечка, тяжко вздохнул и произнес:
– Ждите, сейчас позову.
С этими словами он поднялся со своего места и направился вверх по лестнице.
Я терпеливо ждала. Снизу доносились голоса, потом на лестнице показался молодой человек в защитном комбинезоне. С интересом взглянув на меня, он скрылся за входной дверью.
Потом голоса послышались сверху:
– …Да это ты просто завидуешь, Петрович, так и скажи.
– Чего «завидуешь»? Чему я тут завидовать должен? Я должен на своем месте сидеть, а не бегать тут за вами. Ходят тут к ним… то к одному ходят, то к другому. То девушки, то не девушки, а я тут за ними всеми бегай туда-сюда!
– Я же говорю – завидуешь. К тебе-то вот девушки не ходят, а к нам ходят. Вот ты и завидуешь.
В этот момент на лестнице показались говорящие – уже знакомый мне дядечка и рядом с ним пузатенький с черными кудрями и сочными губами мужчина – видимо, тот самый заведующий постановочной частью Азатов.
– Здравствуйте, я от Владимира Семеновича.
– Ага, – многозначительно произнес кудрявый, наклонив голову и буквально ощупывая меня любопытным и наглым взглядом. – Ну что ж, прошу.
Он посторонился на лестнице, как бы приглашая меня пройти наверх.
Петрович, продолжая ворчать, занял свое рабочее место, а мы с Азатовым стали подниматься по лестнице. Она оказалась длинной, и, штурмуя ступеньки, я даже успела составить некоторое предварительное мнение об Азатове.
– Ну, как там поживает Владимир Семенович? – спросил он, игриво улыбаясь.
Не нужно было обладать слишком большой проницательностью, чтобы понять, что он уверен в том, что я – новая подружка Бобы. Я не собиралась слишком уж пламенно разубеждать его в этом, но и подтверждать тоже не хотела, поэтому, скромно опустив глаза, сказала:
– Не знаю, мы с ним не очень близко знакомы. На самом деле я…
– Ой-ой-ой, – замотал головой Азатов, видимо, желая дать понять, что уж кого-кого, а его-то мне не провести. – Какие мы скро-омные. Какие мы скры-ытные.
– Но я действительно…
– Да ладно – дело твое. Не хочешь говорить – не нужно. Сейчас познакомишься с девчонками, оформишься и можешь приступать. У нас тут как раз новая постановка в самом разгаре, скоро премьера, работы невпроворот, а Санки сейчас нету, так что в плане рабочей силы недокомплект получается, девчонкам тяжело.
– Санки? – сразу навострила уши я. – Какой Санки?
– Оксаны, что до тебя здесь работала. Ее тоже этот устраивал… Владимир Семенович.
Азатов снова игриво взглянул на меня, но на этот раз как-то сбоку и довольно дву-смысленно.
Наконец мы пришли. Хотя лестница уходила еще на несколько пролетов вверх, наше путешествие закончилось на одной из промежуточных площадок. Азатов открыл дверь, и мы оказались в неожиданно громадном и почти пустом помещении.
Левая стена комнаты была глухая, а справа находились четыре огромных окна, в которых вливалось достаточно света, чтобы помещение не было темным. Под окнами по всему периметру стояли столы со всевозможными, по всей видимости, художественными принадлежностями.
Напротив, довольно далеко от себя я заметила еще две двери, а пол этой большой комнаты был застелен полотном, на котором виднелись весьма загадочные для меня цветовые пятна.
– Вот, это – наш декораторский цех, – сказал Игорь и повел меня в обход лежавшего на полу полотна к одной из располагавшихся на противоположной стене дверей.
– Таня! – вдруг раздалось из-за двери, когда мы приблизились.
От неожиданности я даже вздрогнула, но все быстро объяснилось.
Игорь открыл дверь, и я увидела небольшую комнатку, посреди которой стоял низенький стол, а рядом с ним два огромных кресла. В одном из них сидела Татьяна Чурсинова, очень хорошо мне известная и любимая мною актриса, а перед ней стоял на коленях какой-то молодой человек. Устремившись к ней всем корпусом и не обращая на нас с Азатовым ни малейшего внимания, он продолжал свою взволнованную речь:
– Таня, ты пойми! Мне не нужно ничего! Ничего! Ни славы, ни денег. Ничего! Мне нужно только одно. Чтобы дернул – и оно пошло, – говорил он, изображая, будто дергает за веревку. – Чтобы оно смывалось, Таня! У меня жена, ребенок маленький, а там такая вонь, такое… ты себе даже представить не можешь!
– Танечка у нас профорг, – улыбаясь, комментировал происходящее Игорь. – Общественный деятель. Поэтому актеры со своими бедами всегда идут к ней. И правда, общежитие у нас… действительно… просто из ряда вон.
– Ладно бы еще общежитие, Игорь, – не вставая с колен, обратился к нему молодой человек. – Ладно общежитие. Но если уж вы заселяете людей в дом, то сделайте нормальный туалет! Хоть один на этаж! А то ведь скоро там просто дышать будет невозможно!
– Хорошо, Коленька, я поговорю, – успокаивала Чурсинова и, заметив постороннее лицо, добавила: – Но мы, наверное, мешаем?
– Нет, нет, – сказал Игорь. – Вот, Наташа, подкрепление тебе привел, принимай новую работницу.
За низеньким столом напротив Чурсиновой сидела еще одна женщина, к которой и обращался теперь Игорь. Длинные выкрашенные хной вьющиеся волосы, светло-серые глаза и испачканный краской синий рабочий халат.
– Что ж, добро пожаловать, – сказала она, внимательно и несколько настороженно разглядывая меня.
– Вот, познакомься, – Наталья Викторовна, начальница твоя, – снова обратившись ко мне, продолжал балагурить Игорь. – А это у нас Татьяна. Тоже Татьяна, заметил он, игриво сощурившись уже в сторону Чурсиновой.
– Очень приятно, – улыбнулась та.
Я тоже стояла и глупо улыбалась, не зная, как вести себя в сложившейся ситуации. Главное, что меня смущало, это то, что я не могла ответить себе на вопрос: меня уже приняли на работу или еще нет?
– Ну ладно, вы тут знакомьтесь, а я побежал, – весело сказал Игорь и действительно убежал, оставив меня одну-одинешеньку в таком неопределенном положении.
– Проходите, Татьяна, садитесь, – пригласила меня Наталья Викторовна, поняв, что я в замешательстве. – Вы работали когда-нибудь по этой специальности?
– Вообще-то нет, – ответила я, сразу вспомнив заготовленную историю. – Видите ли, дело в том, что до последнего времени я вообще нигде не работала…
Снова сделав скорбное лицо и добавив жалости в свой грустный взгляд, я начала говорить о том, как мало было у меня забот в то время, когда я жила с мужем, и как много стало их сразу после его смерти.
– Вы не представляете, даже самые элементарные вещи… не знаю, чай заварить, яичницу пожарить, ведь даже этого я не умела. Сейчас самой кажется смешным, а ведь после того как мне пришлось уволить домработницу, я тонны продуктов перепортила, пока научилась готовить.
Я говорила это и одновременно думала: «Ах, хоть денек бы пожить мне с домработницей!»
Женщины смотрели с пониманием и сочувствием.
– Да, тяжело вам пришлось, – сказала Чурсинова. – Но не расстраивайтесь, думаю, Наташа поможет вам встать на ноги. А мне уже пора идти, до свиданья, девочки.
Она удалилась, а вместо нее в маленькой комнатке появилась еще одна женщина. По виду она была моложе Натальи, но гладко зачесанные волосы, большие очки и синий халат ее старили.
– Это Оля, познакомьтесь, – представила Наталья. – Оля, это Татьяна. Она будет работать с нами.
– А-а, – безучастно произнесла Оля и заговорила о делах: – Наталья Викторовна, охры на складе нет, сказали, завтра привезут.
– Ну ничего, тогда займись сегодня аппликациями.
– Хорошо, – ответила Оля и сразу вышла.
– Какая у вас, наверное, интересная работа, – старалась подольститься я. – Вообще театр всегда представлялся мне чем-то сказочным, необычным.
– Ну да, ну да. Так вы говорите, Танечка, что у вас совсем нет никакого опыта подобной работы?