Страница 18 из 68
У обоих Сашиных дедушек во время войны была бронь. Георгий Васильевич работал в Оружейном на машзаводе токарем, а Григорий Михайлович мастером на железной дороге.
Выехали ранним утром, поэтому к 8 утра были уже в Каменном. Встретили их настороженно, и в дом не пригласили. Андрей поздоровался с матерью издали и ближе подходить не стал, в его сердце опять зашевелилась старая обида и он ничего решил ей не говорить. Обе его маленькие сестренки, Тоня, 9-ти лет, самая младшая в семье и Нина, старше ее на год, с любопытством его разглядывали, но близко тоже не подходили. Андрей поздоровался с отцом и братом, Анатолием. Они устроились во дворе, под яблоней. Там был вынесен летний столик с двумя скамейками. Андрей заговорил с отцом о делах, ради которых он, собственно говоря и приехал.
С Толей Андрея связывала одна история. Дело было перед войной. На лесозаготовках, Андрей ухитрился отрубить Толе передние фаланги двух пальцев на правой руке – указательного и среднего. Шуму было много, и в буквальном смысле, и в переносном. Но, слава богу, нашлись свидетели, которые подтвердили, что это было не умышленное членовредительство, а несчастный случай. В результате, Толя, которого должны были призвать в армию в 1944 году, остался дома и, чего уж греха таить, живым, в отличие от Николая, который был старше его на год, ушел на фронт по призыву в 1943 году и не вернулся, пропал без вести.
Еще два брата Андрея, Валентин и Геннадий после окончания Молотовского речного училища, где-то работали, вдали от родного дома. В прошлой Сашиной жизни Валентин лет через 10 вернулся в Оружейный, женился и осел там, а Геннадий уехал на Дальний Восток, где завел семью и пустил корни. Изменится ли их судьба в этой жизни, Саша не знал. Но, пока отец общался с дедушкой Гришей и дядей Толей, Саша не терял времени даром. Он успел всем своим родственникам повесить на их ауры по метке. Теперь, с помощью метки он всегда мог отследить их состояние здоровья и в экстренных случаях прийти на помощь.
Саша, в отличие от отца не держал зла на бабушку Прасковью, которая была инициатором их изгнания из дома. Он понимал ее, будучи сам отцом и дедушкой (в прошлой жизни, разумеется). Ей двигал страх за своих детей, за маленьких Тоньку с Нинкой, в первую очередь, страх за мужа. Чтобы она делала, заболей ее муж туберкулезом? Вон она и сейчас смотрит на них волком. Не нужно их пугать больше и держать в неведение. Он встал и подошел к взрослым, что-то горячо обсуждавшим.
- Прошу простить меня, дедушка Гриша, папа и дядя Толя, что прерываю ваш разговор. Но пора сказать бабушке Прасковье, что мой папа абсолютно здоров. Еще осенью прошлого года врачебная комиссия в городе Оружейном, составленная из врачей туберкулезного диспансера постановила, что папа здоров, чахотка ушла без следа. С папы сняли инвалидность, и он сейчас работает. Я и мама тоже здоровы, и опасности для окружающих никто из нас не представляет.
Саша специально говорил громко, чтобы Прасковья, сидевшая на крыльце и сторожившая девчонок, все слышала.
- Папа, покажи дедушке справку и бабушке покажите.
Андрей послушно вытащил справку и отдал отцу. Тот прочитал ее и понес матери. Прасковья прочитала ее и, поджав губы что-то сказала.
Саша подошел к ним на расстояние пары метров и остановился. Затем обратился к ним:
- Бабушка и дедушка, наша семья не держит на вас обиды и понимает вас. Мы понимаем также, что вам нужно время, чтобы осмыслить и принять новые обстоятельства. Мы не ожидаем, что вы кинетесь нас обнимать и потому сами не торопимся заключать вас в свои объятия. Я призываю вас потихоньку-помаленьку восстанавливать нормальные родственные отношения между нашими семьями. Вот и все. Благодарю за внимание.
Саша выполнил легкий поклон и отошел, не обращая более на них внимания. Он обратился к отцу:
- Пап, я прогуляюсь по селу, хорошо?
- Иди, сынок, - отпустил его отец.
Андрей добился от отца, чего хотел. Тот обещал поставить ему нужные стройматериалы для двух дачных домиков с мансардами и верандами, включая подсобные постройки типа «сортир», но в обмен на металлопрокат и скобяные изделия, которые Андрею придется добывать в городе. Требовался также цемент и железобетонные блоки под фундамент. Но, тут уж Андрей был на своем поле и чувствовал себя, как рыба в воде. Возвращался он страшно довольный. И смягчением отношений с родителями он тоже был доволен.
- Ты у меня, Сашка, дипломат. Ишь какую речугу завернул. Им теперь на полгода обсуждать хватит. А по осени, а то и в конце лета в гости приедут, вот увидишь.
Андрей ошибся. Первым в гости приехал его отец и всего через две недели. Они осмотрели место под застройку будущей дачи и договорились, что строить будут сами. То есть дедушка Григорий и Андрей с дядей Толей. От Варвары требовалась только кормежка. Строительство продолжалось весь остаток лета и два месяца осени, но к ноябрьским праздникам дом построили. С Гавриловым из министерства образования Андрей тоже рассчитался.
Первое сентября 1951 года была суббота, поэтому занятий в школе по сути не было. Просто все ученики встретились друг с другом и с учителями после летних каникул. Познакомились с новичками, с расписанием занятий и разошлись до понедельника.
Сашу записали его в пятый класс с литерой «б». В его прошлой жизни, Саша тоже учился в этой школе, только тогда он попал в нее на год позже – в 1952 году и учиться в ней он начал тоже с 5-го класса, но не в 5б, а в 5д. Проучился он в ней три с половиной года и не подозревал, что учится в лучшей школе города. В эту школу отправляла учиться своих детей вся городская элита: партийные и советские работники, хозяйственники, деятели культуры, медицины и образования. То, что Саша об этом даже не подозревал, говорило в пользу руководства школы. Дети высокопоставленных родителей не имели перед другими, «простыми» учениками никаких преимуществ. Тема родителей в обычной жизни школы вообще не обсуждалась и не муссировалась. Саша тогда попал в эту школу по месту жительства. Отцу, как инвалиду ВОВ и больному туберкулёзом, в семье которого растут четверо детей, удалось получить трехкомнатную квартиру по улице Пушкинской в большом новом доме, только что построенном.
Обычно, в школах, с большим количеством параллельных классов, детей сортируют, зачисляя в классы с литерой «а» и «б» самых лучших учеников, а также учеников, чьи родители занимали в негласной табели о рангах высокие места. Однако, 20-я школа, по-видимому, таких правил не придерживалась. Уже значительно позже, Саша узнал, что он учился в одном классе с двумя девочками, чьи родители имели всесоюзную известность. У одной из них отец был знаменитым оружейником и когда с него сняли гриф секретности, он получил мировую известность. У другой девочки отец был известным в Союзе композитором.
В 21-м веке прошлой Сашиной жизни, в той реальности, в которой СССР не стало, элита России уже привычно посылала своих детей на учебу в развитые зарубежные страны, такие как США, Англия, Германия, Франция.
В своем виртуальном мире Саше было уже 13 лет и он приступил к учебе на 2-м курсе академии магии. По-прежнему, целительским техникам пока много внимания не уделялось, но некоторые техники увеличивали его возможности.
Так он освоил заклинание, улучшающее память человека. Особенно эффективно оно действовала на учеников и студентов, как на людей, которые активно её эксплуатировали.
Кроме этого, на одном из первых занятий в новом учебном году, в академии, им показали заклинание исцеления зубов. Был в плетении этого заклинания один коварный момент, до сих пор Саше не встречавшийся. Завершали это плетение два узора, соединяющиеся в хитрый узел. Фишка заключалась в том, что их нужно было плести одновременно. Маг должен был уметь разделять свое сознание на два потока, каждый из которых и выполнял свою часть плетения. Саше пришлось для выполнения этого заклинания полностью отключаться от реального мира, чтобы погрузиться в виртуальный мир обоими потоками своего сознания. Сначала это было неприятно и пугающе, потом Саша к этому привык, а через некоторое время его сознание, без всяких усилий с его стороны стало выделять еще один поток сознания, избавляя его от необходимости отключаться от текущей реальности.