Страница 17 из 22
- Ваше высокопревосходительство, Ваше высокопревосходительство, - обратился к Суворову запыхавшийся солдат, глаза которого горели радостью.
- Что случилось, братец? - спокойно и с улыбкой спросил Александр Васильевич.
- Чудо, Ваше высокопревосходительство! Чудо!
- Какое? - генерал удивлённо посмотрел на солдата.
- Османские корабли, которые направлялись к нашему берегу, сами взрываться начали!
- Как сами? - ещё больше удивился Суворов.
- Не могу знать, Ваше высокопревосходительство! Но флагманский корабль и все суда, на которых находились янычары, взлетели на воздух!
- Да разве ж может такое быть? Уж не заболел ли ты? - подозрительно посмотрел на солдата Суворов.
- Никак нет, Ваше высокопревосходительство! - бодро ответил солдат.
Тут в церковь зашёл секунд-майор Булгаков, лицо которого выражало некую растерянность и радость.
- Ваше высокопревосходительство, - обратился он к Суворову, - вражеские суда большей частью взорвались, остальные поспешно отступают.
- Хорошо, - быстро взял себя в руки генерал-аншеф, - продолжайте наблюдение. После завершения торжественной литургии я присоединюсь к вам.
* * *
В небольшом домике за столом, который стоял возле затопленной печки, сидели два человека и не спеша вели беседу, угощаясь довольно неплохим вином. Это были генерал-майор фон Рек и генерал-аншеф Суворов.
- Что вы думаете, Иван Григорьевич, по поводу взрывов на османских кораблях? Может, есть какие-нибудь новости? - спросил Суворов.
- Слухи, только, Александр Васильевич, слухи.
- И какие же?
- Их три. Первый, что это наши солдаты смогли незаметно подвести брандеры к османским кораблям и взорвать их.
- Но такого приказа не было! - усмехнулся Суворов, - как и тех смельчаков, кто бы это сделал.
- Говорят, смельчаки ценою собственной жизни уничтожили корабли ненавистных османов.
- Ну, допустим. Хотя эти брандеры никто не видел. А что ещё?
- Говорят, что это устроили французские инженеры, которые находятся в крепости Очаков на османской службе.
- И зачем им сие? Что-то мне в это совершенно не верится. Французы верные союзники султана.
- Слух ходит, что они получили от Светлейшего князя Потёмкина очень большую сумму и предали своих союзников.
- Неужели Григорий Александрович так не верил в нас, что решился через подкуп устранить опасность, которая угрожала Кинбурнской крепости? И какую сумму называют?
- От ста тысяч рублей до миллиона! - ответил фон Рек, и на лицах обоих генералов появилась улыбка.
- Ну, а третий слух какой? - после некоторого молчания спросил Суворов.
- Говорят о каких-то персидских фанатиках - шахидах, которые мстят Порте. Мол, эти люди готовы легко принять смерть, если вместе с ними погибнут их враги.
- Если это были фанатики, то врагов с собой они унесли не мало, - горестно усмехнулся Суворов. - Почти весь османский десант и пять лучших кораблей на дне. Да и другие пять тоже представляли серьёзную силу. Думаю, после такого конфуза, Порта в этом году боевых действий больше не предпримет. Только что писать Светлейшему князю..?
- А вы, Александр Васильевич, про все три слуха и напишите, а там он сам пусть выбирает, какой ему больше по сердцу.
- Ты прав, так и напишу. А нам жалеть не о чем, солдатики наши живы и здоровы. Теперь можно будет более спокойно заняться укреплением Кинбурна.
Слухи распространяются очень быстро, особенно если они направлены умелой рукой. В Очакове французские инструкторы и инженеры разделили участь своих коллег, которые погибли при взрывах кораблей. Только здесь они погибли не от подводных мин, а от рук разъярённых янычар, которые остались живы. Сам же Потёмкин докладывал Императрице, что пользуясь алчностью французов, подкупил их офицеров, которые подложили бомбы в пороховые погреба. И даже были названы суммы и имена, так как проверить этого всё равно никто не мог. Государыня поздравила его с викторией, посетовав на то, что жаль - у неё нет столько денег, чтобы подкупить всех недоброжелателей и поссорить их между собой. Хотя без дорогого подарка Светлейший князь не остался. Вот так вот выходцы из будущего украли у Александра Васильевича Суворова победу, но сохранили жизни многим офицерам, которые должны были погибнуть в этой битве. В Константинополе царило всеобщее уныние, перемешанное со злобой на французов. А в Петербурге радовались победе и называли французов друзьями, которые за рубли уничтожат всех врагов России. Престижу Франции была нанесена звонкая пощёчина.
ВДАЛИ ОТ ДОМА.
Осень, зиму и весну Муравьёв со своей командой провёл в Херсоне, где организовал постройку литейно пушечного завода. Удачно попав на приём к Светлейшему князю Григорию Александровичу Потёмкину, он смог убедить его не только в том, что завод - это нужное дело, но и в том, чтобы это дело досталось ему, продемонстрировав работу пушек, которые стояли на кочах. Демонстрация Григорию Александровичу очень понравилась. А ещё он был доволен тем, что нашёлся достаточно умный человек, готовый построить такой нужный завод. Светлейший понимал, что война с Портой будет длиться достаточно долго, и оружейное производство на южных границах Российской империи необходимо. Муравьёв ещё уговорил Потёмкина, чтобы на завод привозили непригодные орудия, из старых крепостей, которые подлежат упразднению и из тех, которые сдадутся на милость победителю.
- Ваша Светлость, - говорил Даниил, - я верю в силу русского оружия, поэтому хотел бы вас попросить о том, чтобы непригодные орудия из вражеских крепостей, которые вы захватите, тоже бы свозили на завод. Переплавив старый хлам, мы сделаем лучшие орудия для русской армии.
- Что же, Даниил Петрович, и против этой просьбы я ничего не имею, - отвечал Потёмкин, изумляясь такой уверенности купца в будущих победах.
Агеев и Муравьёв изначально обговаривали организацию или морского, или оружейного производства. Для этого рассматривались города Таганрог и Херсон. Определиться нужно было на месте. Даниил решил, что пусть это будет Херсон. Он и ближе и с Потёмкиным удачно получилось договориться. Тем более, что сорок процентов от веса переплавленного казённого металла будет уходить ему, как плата за работу. И это в основном медь, потребность в которой "Приют" испытывал немалую. Кроме завода Муравьёв строил в Херсоне кирпичный двухэтажный дом, первый этаж которого уйдёт под магазин, где будут торговать продукцией "Приюта", а второй - для проживания его представителей. Недалеко от завода возводилось одноэтажное деревянное общежитие для будущих работников. Цеха, как и в Тюмени, обносились забором. Имеешь пропуск - проходи, нет - гуляй своей дорогой, здесь не картинная галерея, да и в галерею без билета не пустят. Но праздношатающийся народ это одно, а вот строители, это совершенно другое и их, как назло - не хватало. Поэтому команда Муравьёва занялась пиратством, тем более, что люди были подготовленные, боевые и вида крови совершенно не боялись. Днём они через бинокли изучали селения, что находились вблизи османской крепости Очаков, а ночью скрытно подплывали на кочах, высаживались на берег и похищали из селений... Всё селение похищали. Таким образом, похитили три деревеньки, после чего решили, что хватит. Тем более османские суда стали слишком активно патрулировать близлежащие воды. Людям, попавшим в плен, популярно объясняли, чего от них хотят, и что им будет взамен. А так же и то, что их ждёт в случае неповиновения. А что вы хотите - война. Мужчины в основном копали, пилили, таскали. Старики и старухи следили за детьми, а женщины стирали и готовили. За это их снабжали довольно неплохими продуктами питания. Первоначально все сто пятьдесят семь человек жили на кочах, потом их разместили в построенном общежитие. Для местных властей имелись бумаги с печатями, заверенные тюменским воеводой, куда можно было вписывать всё, что угодно. По бумагам это были крепостные, посланные на работы. Муравьёв и его команда внимательно следили за пленными. Нет, они не боялись побегов. Они выявляли среди них способных. Уже через неделю всю похищенную братию разбили по отрядам и назначили из их же среды командиров. Кто был посмышлёнее, тех обучали и давали более ответственную работу. Дуракам и неумехам доставался самый тяжёлый и грязный труд. К маю все работы были завершены. И Муравьёв на кочах отправился обратно в Тюмень. В Херсоне остались два сотрудника безопасности корпорации, один из которых был назначен управляющим завода, а другой магазином. С ними вместе остались ещё тридцать шесть человек из числа похищенных. Это были мужчины с семьями, которым предстояло работать на заводе и в магазине. Семьи Муравьёв не разлучал.