Страница 3 из 12
Едва она въехала на конюшенный двор, Том Брэдшоу поспешил на помощь, бросив неодобрительный взгляд на собаку.
Том, немногословный и благопристойный, на которого Кристина могла положиться, с юных лет служил грумом семьи Эфертон, прекрасно управлялся с лошадьми и, когда Кристина и ее старший брат Уильям достаточно подросли, чтобы держаться в седле, научил их ездить верхом. Он единственный в Оукбридже знал, что молодой хозяин замешан в делах, из которых непросто выпутаться.
– Позаботьтесь, пожалуйста, о собаке, Том. – Кристина спрыгнула на землю и передала ему поводья. – Я нашла беднягу в лесных зарослях ежевики. Тоби не сильно ранен, но, думаю, стоит промыть царапины, прежде чем возвращать хозяину. – Она многозначительно посмотрела на грума и саркастически заметила: – Уверена, вы его без труда отыщете, скорее всего, в такой час он еще нежится в постели.
Она пошла в дом, намереваясь выбросить из головы встречу с незнакомцем, неприятным человеком, с которым, надеялась, их пути никогда больше не пересекутся. Но воспоминания о нежном поцелуе и мягкости взгляда, от которого его глаза казались бархатными, не шли из головы. Она впервые ощутила на себе могущество притяжения между мужчиной и женщиной и желание, воспламеняющее плоть и уничтожающее мысли.
Глава 1
Шел 1708 год, страной правила королева Анна. Заговоры и интриги подливали масла в огонь политической борьбы. Якобиты вели активную подпольную деятельность, намереваясь свергнуть королеву и усадить на престол католика Якова III. Образовав союз, они вербовали в свои ряды людей, для вооружения которых требовались деньги. Некоторые английские католики, проявляя щедрость, посылали молодому Джеймсу Эдуарду Стюарту[1] средства во Францию, другие, беспринципные и недобросовестные, прибегали к более отчаянным методам, не гнушаясь убийствами, чтобы добыть деньги для якобитского движения.
Кристину Эфертон, планировавшую в Оукбридж-Холле увеселительный вечер с игрой в карты, ужином, танцами и фейерверками на лужайке, якобитское движение нисколько не интересовало. Через полчаса начнут съезжаться гости, и она поспешно завершала приготовления. По холлу разнесся мужской голос:
– Кристина, куда ты, к чертям, запропастилась?
Она подняла голову от большой вазы с цветочной композицией, в которую вносила последние штрихи, и посмотрела на брата:
– Я здесь, Уильям, готовлюсь принимать гостей.
Молодой человек осмотрелся и наконец увидел сестру, занимающуюся цветами. Ее лицо в форме сердца обрамляли золотистые локоны, придающие неземной вид. В льдисто-синем наряде, дополняющем образ, она выглядела особенно хрупкой.
– Великий боже, Кристина, когда ты нужна, тебя никогда нет на месте, – раздраженно бросил он, теребя шейный платок.
– Я всегда где-то поблизости, и тебе это известно. Что-то не так?
Он посмотрел на нее с удивлением и сердито пробурчал:
– Ну, разумеется! Все не так.
По его тону она поняла: действительно что-то стряслось. Об этом свидетельствовала и прорезавшаяся у него между бровями складка. Вздохнув, она подошла и спокойно поправила ему шейный платок.
– Тебе не о чем волноваться. Все готово. Музыканты прибыли, столы накрыты, фейерверки…
– К черту фейерверки! – яростно перебил Уильям. – Я совсем не это имею в виду.
– Что случилось? – встревожилась Кристина, заметив, как сильно он расстроен.
– Прости меня. – Он устыдился собственной несдержанности. – Совсем запутался и, будь я проклят, не знаю, как теперь быть и что делать.
– Надеюсь, ты не проигрался снова в карты, правда? О, Уильям, надеюсь, это не так.
– Разумеется, нет. Все гораздо хуже.
– Расскажи же мне.
– Нынче вечером у нас будет еще один гость – лорд Рокли. Более того, он останется ночевать.
– Лорд Рокли? Никогда о нем не слышала. Кто он такой?
– Ходячая неприятность, вот кто. Даже хуже. Ах, дьявол и преисподняя! – гневно вскричал Уильям, откидывая волосы со лба. – Зачем ему понадобилось заявляться к нам именно сейчас, когда все так хорошо?
– А зачем ты его вообще пригласил?
Уильям посмотрел на сестру как на умалишенную и взорвался:
– Пригласил его? Ничего подобного! Рокли сам себя пригласил. Я поехал в Миддлтон-лодж взглянуть на нового жеребца сэра Гилберта Розинга. Рокли пожаловал туда же. Когда Гилберт упомянул о нашем вечере, тот спокойно и обезоруживающе заявил, что он в округе человек новый, направлен сюда в связи с возросшей опасностью нападения на путников, дескать, это сильно тревожит нашего лорда-наместника. Он якобы намеревается ловить грабителей, творящих беззакония. Лучшего начала, чем посещение увеселительного вечера в Оукбридже и знакомства с местным светским обществом, и придумать нельзя, если, конечно, я любезно соглашусь оказать ему гостеприимство.
– И что ты ответил?
– А что я мог ответить? Что польщен оказанной мне честью и он может заночевать у нас, ведь брат, у которого он остановился, живет в пяти милях отсюда, а это слишком далеко, учитывая позднюю ночь.
Несмотря на нарастающий страх, Кристина сумела сохранить внешнее спокойствие.
– Ужасная новость! Полагаешь, он догадывается о том, какие дела здесь творятся?
– Нет, не думаю, во всяком случае, надеюсь, что нет. Конечно, мне неведомо, что у него на уме и что он надеется у нас раскопать. Мне с трудом даются все эти ухищрения, Кристина. С большим трудом.
– Понимаю.
– Похоже, одного взгляда на мое лицо достаточно, чтобы догадаться о моей вине.
– Ничего подобного. Попытайся успокоиться. Каков собой этот лорд Рокли?
– Хладнокровный, как сам дьявол, военный в отставке и, как говорят, способен нагнать страху даже на самые стойкие сердца.
– Даже на Марка Баклоу? – тихо уточнила она, надеясь и желая получить утвердительный ответ.
– Очень скоро мы это выясним. Из всех мальборовских командиров Рокли самый ненавидимый врагами и самый грозный. Его считают чудовищем, дикарем, более злобным, чем сам дьявол, и куда более опасным. Дьявол, как известно, всего лишь дух, а Рокли – человек из плоти и крови.
Внезапно в воздухе повеяло мрачным предчувствием жестокости и смерти. Кристина в немом ужасе взирала на брата, хотя и подозревала, что никто не может быть настолько плох, а Уильям просто повторяет слухи, распространяемые врагами лорда Рокли. Вдруг небо затянули тучи, и в комнате потемнело. Будто сама природа нахмурилась при упоминании о злодее. Кристина содрогнулась.
– Боже мой, ну и устрашающий же тип этот лорд Рокли! И он будет ночевать в Оукбридже?
Уильям утвердительно кивнул.
– Говоря об этом, он смотрел мне прямо в глаза, будто бросал вызов или проверял мою реакцию. С подобными людьми лучше обходиться спокойно, без напускной бравады, поэтому я подтвердил, что пришло время приструнить негодяев, охотящихся на невинных путников, ну, и все в этом духе.
– Сегодня самое неудачное время. Что нам делать? Марк все спланировал. Этот Рокли вполне способен все испортить.
– Ничего он не испортит, – яростно возразил Уильям и принялся расхаживать от Кристины до вазы и обратно. – Нужно сделать так, чтобы он ничего не заподозрил.
– Жаль, мы не можем отменить прием, предупредить гостей, чтобы не приезжали.
– Слишком поздно. Кроме того, Марк не допустит. Тебе известны правила. – Уильям сожалел о том дне, когда познакомился с Марком Баклоу и попался в его когти. – Нынче ночью светское общество съезжается в Оукбридж, чтобы повеселиться от души. Дом будет ярко освещен, спиртное польется рекой, чтобы притупить сознание гостей перед обратной дорогой. Делай, как велит Марк, не гневи его, и все сложится хорошо. Ради всего святого, держи язык за зубами, иначе нам обоим несдобровать.
Кристина посмотрела на брата, прижимая руки к груди, чтобы унять дрожь.
– Я все понимаю, Уильям. Никогда в жизни не распускала сплетни, ты же знаешь. Мне нет дела до того, чем занимается и с кем водится Марк Баклоу. Я сделаю так, как он велит, ему не к чему будет придраться. Но если он хоть как-то тебе навредит, я натравлю на Марка Баклоу магистрата. Посмотрим, что он тогда скажет.
1
Джеймс Фрэнсис Эдуард Стюарт (1688–1766) – единственный сын Якова II и Марии Моденской, претендент на английский престол под именем Якова III и на шотландский под именем Якова VIII. (Здесь и далее примеч. пер.)