Страница 39 из 74
- Вот, значит, где ты?
В комнату ворвался незнакомец. Кьяра испуганно посмотрела на мать. Марьяла выпрямилась и закрыла её собой.
- Убирайся!
- Наглая тварь! Думала, что ты меня одолеешь? Слабая полукровка.
Кьяра, сгорая от любопытства, высунула голову и стала рассматривать незнакомца. На шее у него зияла рана, из которой сочилась кровь и падала на пол. Бледное, как солнце в пасмурный день, лицо, перекосило от злости. А ещё у него были клыки - почти такие же, как сегодня у мамы, только побольше. Ей стало страшно.
- Где отец? - прошептала она, - он придёт защитить нас?
- Надо же, какая хорошенькая упырка! - неожиданно улыбнулся незнакомец.
И тут мама, оттолкнув Кьяру в сторону, бросилась на незнакомца. В руках блеснуло лезвие. Она стала бить его ножом, кромсая плоть. Тот отбивался и кусал мать своими огромными зубами. Она выла, как раненный зверь. Вой был настолько ужасен, что Кьяра заплакала.
- Отец, - закричала она, что было силы, - отец.
- Ты её не получишь, - хрипела мать, и голос её становился всё тише.
Наконец, она обмякла и сдалась, повалившись на пол. Её руки, плечи, шея были покрыты укусами и кровоточили.
- Неблагодарная тварь, - прошипел незнакомец, ощупывая раны, - будешь знать, как отворачиваться от своих.
- А ты иди сюда, маленькая упырка!
- Отец, - закричала Кьяра и попятилась назад.
- Твой отец сейчас на пиру с моими братьями. Он не придёт.
Глаза Кьяры расширились от удивления. Отец пирует с братьями этого ужасного существа? В то время, как в замке стоит крик, а мать валяется на полу, истекая кровью? Незнакомец определённо лжёт!
- Где отец? - холодно спросила она и встала фертом. Пусть незнакомец знает: её так просто не обмануть.
- Он кормит моих братьев, - усмехнулся незнакомец и схватил её за плечи, - а теперь, мои девочки, идёмте-ка домой.
Кьяра упиралась, но проворные руки незнакомца скрутили её и сунули подмышку. Одной рукой он схватил за волосы мать и поволок за собой. Марьяла лишь один раз вскрикнула от боли и тут же лишилась чувств. Каьяра едва могла дышать от страха и горечи. Ей так жаль было мать. Хотелось ударить противного незнакомца, да побольнее. Укусить - так, чтоб почувствовал. Однако тело словно онемело. Она даже не могла пошевелиться.
Всё происходило быстро, как в лихорадочном кошмаре. Их с матерью вынесли во двор и посадили на лошадей. Какие-то мужчины уселись рядом. Один из них хлопнул Кьяру по ягодице, другой рассмеялся. Она зажмурила глаза, и открыла лишь, когда лошади тронулись с места. Они уносили их далеко-далеко отсюда, и последнее, что успела рассмотреть Кьяра, было тело, лежавшее посреди двора.
Красная рубаха с одиноким клочком белой ткани. Кудрявые волосы цвета тёмного янтаря - такие же, как у неё. Крик застрял в горле, и она могла лишь беззвучно шевелить губами.
"Отец..."
****
Несколько дней их с матерью держали в непонятной комнате. Окон совсем не было, а никто даже и не подумал принести им кристалл. Или хотя бы зажечь лучину.
Тем не менее, спустя несколько часов Кьяра настолько привыкла к темноте, что могла разглядеть даже линии на своей ладошке.
Мама сидела в углу, прислонившись щекой к стене, и не шевелилась. Кьяра подползла к ней, забралась на колени и обняла руками за талию. Долго плакала, а мать лишь молча гладила её по голове.
- Всё будет хорошо, девочка моя. Всё будет хорошо.
- Почему он назвал меня упыркой? - вдруг вспомнила Кьяра.
Мать взяла её двумя пальцами за подбородок и посмотрела в глаза.
- Ты не упырка, Кьяра. Что бы тебе ни говорили! Помни: ты не упырка. Ты волхованка.
- И дивница? Как папа...
- Нет, не говори так. Ты волхованка...
И тут мать зарыдала. Так громко, что Кьяра испуганно скатилась с её коленей, схватила за плечи и стала трясти.
- Не надо, мама, пожалуйста! Я боюсь...
Марьяла перестала плакать и обняла дочь, но плечи её по-прежнему дрожали...
****
Дни пролетали за днями в тоскливом ожидании чуда. Дверь открывали лишь пару раз в день, чтобы передать еду и сменить отхожее ведро. Воздух в комнате становился затхлым. Но однажды дверь распахнулась настежь, а на пороге возник всё тот же незнакомец.
- У меня для тебя хорошая новость, Марьяла. Мы решили оказать тебе великую честь!
- Из твоих уст, Лавр, это звучит, как приговор, - почти равнодушно произнесла мать.
- Не приговор, Марьяла. Участь - самая желанная для дочери знатного упыря.
- Будь ты проклят.
- Но-но, милая... Ты должна радоваться, что принесёшь пользу семье. Наполнишь источник вечности свежей силой.
- Что станет с Кьярой? - прервала его мать.
- Мы достойно её воспитаем, это я обещаю, - усмехнулся Лавр, - она хорошенькая. Полагаю, скоро придётся выдать её замуж.
Мать ничего не ответила, и Лавр, потоптавшись на месте, подмигнул Кьяре, застывшей в углу, и ушёл. Несколько минут они молчали, и тут Кьяра не выдержала.
- О чём он говорил, мама?
- Ни о чём, дочка. Пустой разговор.
- Сдаётся мне, ты сильно расстроилась.
- Тут нечему радоваться, Кьяра. Иди-ка сюда.
Марьяла обняла дочь, прижав к изрядно похудевшей груди. Она гладила её волосы, целовала щеки, шептала на ухо нежные слова. Никогда раньше она не дарила ей такой откровенной ласки, и на сердце немного отлегло.
- А теперь ложись, милая. И немного поспи.
Марьяла уложила её на пол, продолжая поглаживать. Веки стали тяжёлыми, а сознание затуманилось. Сквозь сон Кьяра почувствовала на шее лёгкую боль. Мать склонилась над ней, а её волосы щекотали нос, но чихнуть почему-то не получалось. Сил совсем не осталось. Становилось холодно. Даже пальцы матери казались ледяными.
- Тварь! - услышала она сквозь пелену тумана.
- Я не оставлю её с вами! Никогда! - кричала мать.
Раздался шлепок, потом хруст, будто ломались ветки, а затем наступила тишина...
****
Когда Кьяра открыла глаза, то обнаружила, что находится уже в другой комнате. В ней тоже не было окон, зато горели факелы. На кресле в углу сидела какая-то женщина. Мамы нигде не было, и Кьяра осторожно соскользнула с кровати, опустилась на четвереньки и стала ползти, норовя прошмыгнуть мимо женщины к двери.
- А ну стой, плутовка!
Женщина поднялась и подошла к Кьяре. Лицо её было довольно миловидным, однако глаза казались настолько чёрными, что у Кьяры сразу же скрутило живот.
- Где мама? - спросила она женщину.
- Готовится к великому обряду?
- К пляскам? - догадалась Кьяра, но тут же смутилась. Мать никогда не плясала. Да и как можно плясать, когда отца больше нет, а их держат в этом ужасном месте.
- Нет, дорогая, это не пляски. Пойдём, посмотришь. Это большое событие.
Женщина достала из шкафа какое-то платье и велела Кьяре переодеться. Она не сопротивлялась. Её собственная одежда была грязной и жутко воняла, поэтому она с радостью переоделась в чистое. Хотелось есть, но она не смела даже заикнуться об этом.
Женщина сама догадалась. Она положила перед Кьярой небольшого зверька, связанного по рукам и ногам. Он был живой и смотрел на неё грустными слезящимися глазами.
- Кушай, милая, - она ласково погладила Кьяру по голове.
- Но как? - удивилась девочка, - он ведь...
- Кусай его за шею, где проходит сосуд крови, и пей.
- Не буду.
- Что ж, ничего другого тебе не дам.
Женщина убрала зверька и велела Кьяре следовать за ней.
За дверью оказался коридор - длинный и узкий. Эхо шагов разносилось далеко, словно в глубоком колодце, так что Кьяре вновь стало не по себе. Слава Равнинам, под потолком сияли кристаллы, и не пришлось идти в темноте.
Вскоре они свернули в другой коридор, затем пересекли комнату, и вдруг оказались снаружи.