Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 7

– Чья бы ты хотела? – внушительно ответствовал брат.

– Нет, ну правда!

– Приятеля.

– Врешь ведь, угнал!

Миша фальшиво вскипел:

– Что, кукушка пошла?.. – Заулыбался. – А хоть бы и угнал, на ходовые свойства это не влияет.

Юля возликовала:

– Мишка, ты дурак что ли? А поймают!

– Посижу лет десять, человеком стану…

– Суперская тачила, – с жутью резюмировала родственница.

Машина вежливо стрекотала, равномерно текли взъерошенные огни фонарей. Девица крутилась, всесторонне и жадно ревизовала агрегат, полезла в бардачок.

– Черт, – выпростал Миша досаду.

Юля вскинула голову, вдали завиднелись гаишники, Миша подобрался.

– Не елозь, сядь нормально.

Сравнялись со стражами порядка, угрюмый сержант сделал отмашку остановиться, Миша начал притормаживать.

– Бли-ин, влипли! – известила Юля.

Миша вдруг ударил в педаль, авто рвануло. Юля крутанулась назад, с азартом подняла кулачок с вытянутым средним пальцем: «Факу вам… после обеда заходите, на прошлой неделе!» Даша тоже на секунду обернулась, испуганно тут же возвратилась обратно, сжалась.

Умело, на виражах обошли вереницу машин, Юлька восторженно визжала. У Даши, перепуганной сначала, появился в глазах бравый блеск. Парень, тем временем, круто повернул во двор – свистела резина на поворотах. Въехали в массив металлических гаражей. Аккуратно остановились подле одного открытого – в чреве за импровизированным столиком из табуретов, грубо и опасно выглядя в тусклом свете боковой лампы, резались в карты несколько взрослых парней и мужиков. Миша вышел из авто, пошагал внутрь сооружения.

Что-то толковал толстому кавказцу, сидящему с картами. Тот грозно махал руками, лопотал громко, но непонятно, остальные сидели молча и неподвижно, уставились на собеседников. Один из игроков, облезлый, без возраста, добавил слова, неразличимые, но хрипло-тонкие – неприятные, наверняка. Миша повернулся к нему резко, физиономия стала жуткой, рука загуляла, достаточно четко зазвенело:

– Ты вообще заткнись, пес! В собесе будешь разговаривать по записи!

Ханурик сразу уронил голову, уткнулся в карты. Даша вжала голову в плечи, глаза от сцены оторваться не могли. Кавказец заговорил громче и злей. Миша опустил голову, смотрел в пол, обострился нос. Поднял голову, пренебрежительно отмахнулся, развернулся и двинулся к автомобилю. Все в гараже, кроме толстяка, смотрели вслед – казалось, что-то должно произойти. Нет. Миша, красный, с узкими глазами, сел. Отъехали, признаем, немного дергано. Уже когда выбрались из массива на асфальт, Юля, напряженная до того, откинула голову на сиденье, протянула с приблатненной интонацией:

– Чё там Резо вайдосит?

Брат поделился с задержкой:

– А… пошел он…

Машина потекла ровно и быстро. Водитель включил радио, улыбнулся сестре – лицо было совершенно нормальным – беспрекословно известил:

– Едем в «Три пескаря»», я вас коктейлем угощу.

Юля радостно заерзала, разжилась мыслью:

– Миш, а соточку параллельно на чипсы. Нет, две.

Брат посмотрел, ласковая хитринка содержалась в поступке.

– Сто двадцать.

– Сто восемьдесят!..

Народу в заведении было не густо. Миша привычно прошел в мало освещенный угол зала, крепко сел, далее в отличие от девочек осмотром населения не затруднился, уткнулся в столешницу – гуляли мысли. Подошла тонконогая и густо накрашенная официантка с приятными зубами. Клонилась к человеку сверх должностных полномочий, доверительно докладывала, убирая предполагаемую соринку с чистого плеча парня:

– Сегодня тобой Кулема интересовался.

– Он подойдет? – без выражения спросил Михаил.

– Не знаю. Но что знаю – скажу. – Взмах ресниц.

Девочки сидели при коктейлях, пирожном – перед Мишей существовал графин с водкой, какая-то еда. Подошел развязный молодчик, бесцеремонно косился на девочек.

– Мишняк, тут цинканули – ты при лавэ. Пятихатку до когда-нибудь.

Миша достал деньги, подал. Тот не удовлетворился:

– А ляли справные, подгружусь не в кипешь?

Добряк соблаговолил:





– Быстренько отсюда ушел. Пока в чухло не ударил сильно.

Товарищ прокалился:

– Да о чем ты – я воспитанный!

Потопал прочь. Юля с театральной брезгливостью проводила персону взглядом.

– Чё за даун?..

Цепкий свет фар осветил высокое крыльцо перед домом Юли. Сестра водителя изложила претензию:

– Мишка, ты Дарью до дома доставишь?

Даша сопротивлялась:

– Ну зачем, я доберусь.

Миша лениво вякнул:

– Сиди, довезу… – Повернулся к ней. – Садись вперед.

Юля резво выскочила из машины, открыла заднюю дверь.

– Пересаживайся.

Даша неуверенно попеняла:

– Какая разница, мне и здесь удобно.

– Да чего ты, Дашка, садись вперед. Что ты как не своя!

Девочка нерасторопно пересаживалась, Юля участливо наблюдала. После окончания дела наклонилась в салон:

– Миха, только без борзоты, она целка. Я проверю.

Даша отчаянно, но слабо возопила:

– Юлька!

Та, смеясь, хлопнула дверью. Миша фыркнул мотором, тронулся.

Автомобиль стоял неподалеку от подъезда, где жила Даша. Искрились фонари, блестел мокрый асфальт. Ветерок теребил ощипанные ветви деревьев, на мокром стекле туго елозили змейки электрических отблесков. Миша задумчиво вперился в лобовое стекло. Из приемника шла лирическая английская песня. Молодой человек задумчиво произнес:

– Странно все-таки – осень. Грязь, прохладно и сыро. Тоскливо, уныло. А подкожно, щемяще… странно.

Даша смотрела на парня, похоже, с нее сошла скованность.

– Миш, а почему ты институт бросил?

– Закрутился, веселой жизни откусил. Да и зачем это – учеба. У меня цели нет.

– Это теперь нет. Потом будет – цель, говорят, дело наживное, отсюда драгоценное.

Миша повернулся к Даше.

– Чушь. Достигнуть цель – значит убить мечту, а мечта дороже, ибо всемогуща… – Отвернулся, подумал. – Впрочем, наоборот – дёшева… – Закашлялся больно, нехорошо. Отпустило. – Настоящая цель достается либо дуракам, либо гениям. Да и то, считается, что гений цель не видит. Я ни то, ни другое… Юлька вот дура, у нее есть цель.

– Но как же, построить дом, все такое…

– Это моменты самореализации.

Полежала тишина. Даша не выдержала:

– А какая у Юльки цель?

Миша снова повернулся, с мягкой улыбкой.

– Славная ты, Дашка… Дар я. Ощущаешь себя даром?

Девочка качнула головой.

– Даром ощущаю… только это даром.

Оба коротко усмехнулись. Миша неотрывно смотрел на пассажирку. Она замигала, убрала взгляд, тут же снова устремила на парня. Он поднял руку, завел локоть за ее плечи. Ладонь оказалась над затылком, мало не касалась. Водил пальцы над волосами, затем ласково тронул, перебирал. Напряжена была девочка. Миша наклонился, потянулся губами. Даша чуть отклонила голову, но замерла, глаза закрылись. Водитель прикоснулся.

Юля распахнула глаза, тело плавало в уютной, ватной дреме. Рука чуждо мазнула скомканную рубашку. Тупо сидела на горшке, – душ, чистила зубы. Лицо в зеркале молчало, какой-то посторонний человек. Однако разлепились губы, побежала клейкая стрелка. Юля помигала, скорчила рожу – черт, как ни притворяйся, а прелесть девка. Я этих уродов… Кого? – Всех. Блин, хорошо жить… Зажурчала вода из чайника – замечательно. Ткнулась в стекло кухонного окна, привычно лежала лента улицы. Проскользнула матовая, игрушечная ауди – ведь сидит же какая-то мудёшка. Погоди у меня. Очаровательно пестрел павшим листом газон, из окна урчало, сочилась вялая свежесть. Подняла голову – ласково улыбалось хмурое небо. Не вытертая капелька просочилась меж ресниц, замешала. Юля сомкнула веки, нежно их тронула, ладонь затем опустилась, легла на щеку – кожа была нежной и доступной. Господи, какое волшебство. Кто-то будет пить это чудо, и вывернет тело, забыв о долге и остальном… Крякнул рядом попугай. Девочка прильнула к клетке, просунула палец. «Леша, Лешечка». Отщипнула от яблока, вставила ладошку, птица размашисто кивнула, судорожно мотнула головой. «Лешка, леший» – любовно укорила хозяйка. Взор, не видя, потек мимо… Черт, стрём в старой куртке идти – отец за несуразное поведение в новье отказал. Он, само собой, поплывет, но недельку придется терпеть. Еще Трипперная Венера наверняка спросит – неминуемо кол. Да и болт на нее. Зато есть Дашечкин-вкуснятка. Господи, сколько в жизни предстоит, и все мое! Чё-та как-то мало в ней, какая-то она не размашистая.