Страница 17 из 141
Чжоан слыл самым любящим супругом, а Ханси - самой преданной женой во всем корейском царстве {1}. Их почитали образцовой супружеской парой. Соотечественники ими любовались и завидовали их счастью. Куда бы ни шел Чжоан, за ним следовала и Ханси. И все свои радости Ханси делила с супругом. Они всегда ходили, держась за руки, во всем выказывая взаимную любовь, то и дело обнимались и целовались. Уста их были постоянно слиты, так что, говоря языком медицины, они пребывали в постоянном анастомозе {2}.
Казалось, ничто не в силах разрушить их взаимное согласие, так безмерна была их любовь. Но тут произошел случай, несколько поколебавший веру мужа в постоянство жены; ведь чтобы омрачить столь нежную любовь, достаточно самого ничтожного повода.
Как-то раз он шел мимо кладбища, находившегося неподалеку от его дома, и увидел там даму в глубоком трауре (всю в белом). В руке у нее был большой веер, которым она обмахивала свежий могильный холмик. Хотя Чжоан смолоду приобщился к мудрости в школе Лао, он все же не мог догадаться о причинах столб странного поведения, и поэтому, приблизившись к ней, вежливо осведомился, что все это значит.
- Увы, - воскликнула дама, и глаза ее наполнились слезами, - как мне перенести утрату мужа, погребенного в этой могиле! Он был лучшим из людей и нежнейшим супругом! Умирая, он запретил мне выходить замуж до тех пор, пока не просохнет земля над его могилой; я твердо намерена исполнить его волю, и теперь, как видите, обмахиваю веером могилу, чтобы она скорее подсохла. Вот уже два дня я строго соблюдаю его завет и не выйду замуж, пока не исполню все в точности, как он завещал, даже если могила будет сохнуть еще четыре дня.
Чжоан, пораженный красотой женщины, все же не мог удержаться от улыбки, потому что очень уж спешила вдова с замужеством. Утаив, однако, причину веселости, он учтиво пригласил даму в гости, прибавив, что у него есть жена, которая сумеет смягчить ее горе сочувствием. Когда они уже были дома, Чжоан, улучив минуту, рассказал Ханси о том, что видел, прямо сказав, что опасается, как бы и ему не выпала такая доля, случись милой супруге пережить его.
Трудно описать, как негодовала Ханси по поводу столь низкого подозрения. И так как ее любовь к мужу была не только сильна, но и чрезвычайно чувствительна ко всему, Ханси ответила на его подозрения слевами, укорами, грустными взглядами и сетованиями. Досталось и вдове: Ханси объявила, что ни за что не проведет ночь под одним кровом с негодяйкой, которая способна на такое постыдное непостоянство. Словом, несмотря на холодную ночь и непогоду, гостье пришлось искать себе другое пристанище; Чжоан не хотел перечить жене, и Ханси настояла на своем.
Не прошло и часа после ухода вдовы, как в дверь постучался бывший ученик Чжоана, пришедший навестить наставника, которого не видел много лет. Приняли его весьма гостеприимно и усадили за стол на самое почетное место. Вино лилось рекой. Чжоан и Ханси не скупились на знаки взаимной привязанности и полного примирения. Ничто, казалось, не могло сравниться с их счастьем; муж был так нежен, а жена так покорна, что, глядя на них, мало кто им с грустью не позавидовал бы. Но тут их счастью пришел внезапный и роковой конец. С Чжоаном случился апоплексический удар, и он бездыханный упал на пол. Все попытки вернуть его к жизни оказались тщетными. Сначала Ханси была безутешна, но через несколько часов нашла в себе силы прочесть завещание покойного. На следующее утро она уже повела разумные речи, мудро превозмогая свое горе, на второй день сумела утешить молодого ученика Чжоана, а на третий они без дальних околичностей решили пожениться.
В доме утихли рыдания, тело Чжоана сунули в старенький гроб, который поставили в убогой каморке и бросили без присмотра до того часа, когда закон разрешал погребение. Тем временем Ханси и юный ученик надели самые дорогие одежды, невеста украсила нос огромным драгоценным камнем, а ее возлюбленный облачился в самый роскошный наряд своего усопшего учителя, приклеив накладные усы, которые свисали до самого пола. Наступил долгожданный час свадьбы. Родственники радовались близкому счастью новобрачных. Весь дом был в огне светильников, которые источали тонкий аромат и сияли ярче полуденного солнца. Во внутренних покоях Ханси с нетерпением поджидала молодого мужа. И вдруг в смятении и страхе вбежал слуга и сообщил, что с женихом случился глубокий обморок, который обернется смертью, если не раздобыть сердце недавно умершего человека и не приложить к его груди. Услышав эту весть, Ханси, подобрав одежды, схватила молоток и кинулась к гробу, решив воспользоваться сердцем мертвого мужа ради спасения живого. Она так сильно била по крышке гроба, что оторвала ее после двух-трех ударов, но покойник, доселе лежавший без движения, внезапно зашевелился. Ханси в ужасе выронила молоток, а Чжоан поднялся из гроба, не понимая, что с ним произошло, почему его жена так разодета и отчего она так изумлена. Он прошелся по комнатам, удивляясь их пышному убранству. Однако он недолго пребывал в неведении, так как домашние поспешили рассказать ему все, что произошло после того, как он лишился чувств. Не веря своим ушам, он кинулся на поиски Ханси, чтобы услышать правду из уст жены или укорить ее за неверность. Но Ханси предупредила его упреки: не снеся позора и разочарования, она вонзила себе в сердце нож, и Чжоан нашел лишь ее окровавленное тело.
Чжоан, как истинный философ, не стал предаваться чрезмерному отчаянию, а счел за благо стойко перенести утрату, и, починив гроб, в котором покоился сам, положил в него неверную жену, а чтобы не пропало свадебное угощение, в тот же вечер женился на вдове с большим веером.
И поскольку оба заранее узнали слабости друг друга, они умели прощать их в супружеской жизни. Так прожили они согласно много лет, и, не ожидая блаженства, были довольны тем, что обрели.
Прощайте.
Письмо XIX
[Как англичане обходятся с неверными женами и как с ними обходятся
русские.]
Лянь Чи Альтанчжи - Фум Хоуму,
первому президенту китайской Академии церемоний в Пекине.
Вчера мне нанес визит господин в черном, сопровождавший меня по Вестминстерскому аббатству. После чая мы решили погулять в окрестностях города и отдохнуть на лоне природы, которая вновь начинает облекаться в зеленый наряд. Однако в предместье нам преградила путь толпа, которая обступила супружескую пару, ссорившуюся так громко и яростно, что нельзя было разобрать ни единого слова. Зеваки радовались перебранке, которая, как после выяснилось, разгорелась между аптекарем Какафаго и его благоверной. Насколько можно было понять, доктор, зайдя на половину жены без предупреждения, застал там джентльмена при обстоятельствах, не вызывающих ни малейшего сомнения.