Страница 9 из 12
– Так вот, я не художница, конечно, но у вашей девочки талант! Это явно! Очевидно! Пусть рисует, к этому у нее точно способности есть! – посоветовала Муза.
– А у тебя и родители музыканты? Извини, что интересуюсь. Назвали дочку Музой, и профессия у тебя соответствующая.
– Отец – да, но его уже нет, мама – учительница, так что преподавание у меня в крови, – ответила Муза.
За такими неспешными разговорами они подъехали к ее дому.
– На кофе не пригласишь? – спросил Григорий Георгиевич, улыбаясь. – Хотя я понимаю: рука, нервный стресс и всё такое…
– Нет, дело не в руке, – твердо сказала Муза. – Спасибо за всё.
Она вышла из машины, излишне громко хлопнув дверцей, так как хотела, чтобы она сразу же закрылась, и гордо удалилась. Муза не видела его жену, но видела его дочку, очаровательную малышку, и этого было достаточно, чтобы почувствовать боль в сердце. Женатые мужчины для Музы были беспрекословным табу. Хотя Григорий Георгиевич чисто по-человечески и внешне очень ей понравился, несмотря на то что первое впечатление о нем у нее было не самое лучшее. Второе впечатление, как говорится, оказалось более приятным.
Светлана Игоревна побледнела как смерть, когда увидела руку дочери.
– Что опять случилось? Ты упала? Откуда это?
– Ерунда, неудачное свидание, – отмахнулась Муза.
– Что за напасть такая? Что у тебя все с руками случается-то? Словно специально! Назвали Музой, профессию дали музыкальную, а все напасти на руки. Сглазил тебя кто-то, точно! Пианистка! – чуть не заплакала Светлана Игоревна.
– Мама, ну какой сглаз! Что ты, в самом деле! Совпадение! Все равно не играю! Чего уж теперь? Как сказал один человек, главное, не впадать в депрессию, безвыходных ситуаций не бывает.
…Несколько дней Муза ходила на перевязки и давала уроки своим ученикам. И снова ей пришло письмо, на этот раз от вновь объявившегося поклонника Максима. Фотография была опять очень даже симпатичная. То, что она не ушла с сайта знакомств, удивляло даже ее саму.
«Не может быть, чтобы я дважды наступила на одни и те же грабли, – подумала Муза. – Хуже, чем Алексей, Максим уж точно не будет!»
Однако вела она себя в этот раз более осторожно.
У них завязалась бурная переписка.
Но мужчина настолько литературно и хорошо изъяснялся, что ее затянула эта переписка. Она и днем, и вечером отвечала на его письма. Он писал и стихами, и про свою жизнь, и про нелегкую работу со сталью и сплавами – работал он инженером на сталеплавильном заводе. Такая суровая, мужская работа, что делать? Да и спортом-то он занимался. Да и не пил, не курил. И самое главное для Музы – он был свободен!
Она почувствовала, что тоже заинтересовала его. Ведь женщина она была образованная и интересная в общении. Ее спасала такая переписка, она лучше раскрывалась, так как не видела собеседника и потому не смущалась. Ей было так легче. Она тоже написала ему о себе, показав интеллигентность и порядочность, не вдаваясь в нудные описания того, что ей пришлось вынести в жизни. Максим охотно отвечал ей, радуясь, что встретил нормальную женщину.
Маме Муза совершенно неожиданно даже для себя призналась, что встретила мужчину, который произвел на нее неизгладимое впечатление, но имела она при этом в виду Григория Георгиевича. Впечатление это было исключительно приятным. Светлана Игоревна была очень удивлена такой откровенностью дочери.
– Ты раньше никогда так не говорила о мужчинах… А тут заявляешь, что кто-то понравился?
– Мама, я таких и не видела раньше. Он ироничный, красивый и такой надежный!
– Ну, а дальше-то? Наконец-таки! – боялась даже поверить в возможное счастье Светлана Игоревна.
– Да что ты! Это он мне понравился! Я-то – нет.
– А-а… – разочарованно протянула Светлана Игоревна. – А где ты с ним познакомилась?
– Я к нему домой приходила, дочку прослушать, – пояснила Муза.
– В семью?! – ахнула Светлана Игоревна. – Ты с ума сошла? Так он женат? Господи! Докатилась! А я-то, дура, обрадовалась!
– Мама, я и не говорила, что он мой! Я же говорю: сама не знаю, что на меня нашло. Впервые такое.
– И ты будешь заниматься с девочкой? – прищурилась мама, уже держась за область сердца.
– Нет. У Вики совсем нет музыкальных способностей, – вздохнула Муза.
– Вот и хорошо! Вот и славно! Не надо тебе вмешиваться в чужую семью, женатый мужчина – табу. Это совсем нехорошо! Не надо тебе там даже показываться, сам бог отвел беду, – нервничала Светлана Игоревна.
– Так я о том и говорю: те, которые нравятся – заняты, женаты. А я… я даже не знаю… Вот пытаюсь найти свободного, но пока что-то… Ой, даже говорить не хочу! Что-то вроде намечается, но тоже сглазить боюсь.
– Ты пугаешь меня. Что сейчас случилось? Почему вдруг ты решила интенсивно искать мужчину? – Глаза Светланы Игоревны стали еще больше.
– Меня подруга убедила, что надо хотя бы попытаться… а то ведь и правда жизнь пройдет мимо, а потом хватишься, а будет поздно.
– Настя подсуетилась? – уточнила мама.
– Она.
– Вот молодец! Ты слушай ее, слушай! Она тебя научит уму-разуму. Уж поумней тебя и опытнее в этих делах!
– Вот и слушаю, – вздохнула Муза. – Только трудно искать гипотетического мужчину, если тебе уже один нравится.
– Этот женатик? Ой, не говори мне о нем! Не хочу слышать! – запротестовала мама Музы.
Переписка с Максимом становилась всё интенсивнее. И вот настал час икс. Они договорились встретиться в одном из кафе.
Муза приехала, не опаздывая, принарядившись и даже в свежем бинте. Максим произвел хорошее впечатление – был высок, статен, обладал громким голосом и яркой улыбкой. Такой ее назвала бы Муза из-за сверкающих фикс на всех зубах. Просто закат солнца во рту, и это было жутковато.
Они тихо-мирно разместились за столиком и сделали заказ. И тут Муза снова испытала шок – он вдруг заорал на все кафе:
– Я должен признаться вам! Я не Хуан, я Гуан!
Народ начал на них оглядываться, а Муза похолодела, потому что подумала, что снаряд второй раз попал в одну и ту же воронку – она опять встретилась с психом. «Не может быть! – подумала она. – Хотя я уже имею опыт общения с шизофрениками. Может, я на сайт шизофреников зашла? Они там и кучкуются, и знакомятся, и я туда влезла сдуру, не разобравшись». Но тут Максим вовремя исправился, заметив ее внезапную бледность.
– У вас такое недоумение на лице. Дело в том, что я не Максим, а Михаил, – пояснил он неизвестно для чего.
Муза напряглась еще больше.
– Как – Михаил? Я же столько с вами общалась и называла Максимом… Почему вы раньше не сказали?
– Максимка – это я так шифруюсь, – засмеялся ее новый знакомый.
Муза уже ничего не понимала.
– Шифровался? Зачем? Для чего шифроваться? Вы что, иностранный шпион? – попыталась пошутить она. – Я вам правду говорила.
– И я правду! – ответил Максим-Михаил.
– Извините, а вы точно свободны? Не женаты? – заволновалась Муза, беспокоясь о том, что он еще может скрывать, ради чего шифроваться? Дурацкая история с именем сразу же наводила на определенные мысли.
– Это неоднозначный вопрос, и на него нужно давать неоднозначный ответ, – замялся Максим-Михаил.
Муза сразу же все поняла.
– А мне кажется, что это очень простой вопрос и ответ на него однозначный, – ответила она, закипая в душе.
– Я официально женат, но с женой не живу, – запел известную песню Михаил.
– Понятно, – изменилась в лице Муза, и дальше разговор уже не клеился, как бы он ни петушился и ни пытался произвести впечатление.
Она смотрела на этого шифровальщика и видела на его лбу только одну надпись: мальчик хочет погулять и поразвлечься. К чувствам это не имеет никакого отношения и к порядочности – тоже, а следовательно, и уважение к человеку мгновенно улетучивалось.
Встреча прошла впустую. Настроение Музы стремительно падало. Она вскоре сообщила, что спешит, у нее еще дела, и покинула кафе.