Страница 81 из 88
Иногда сверху падал резкий свистящий звук: это бородатый вожак теков подавал остальным сигнал какой-то опасности.
Здесь, на самом хребте Тянь-Шаня, мир был совершенно иным. Он казался ослепительно ярким и юным, каким, наверно, миллионы лет назад была вся земля. Слишком разнообразное сочетание красок могло умещаться даже на грани камня; слишком много было диковинного и дикого в этой не попранной человеком полуземной, полунебесной тверди сияющих гор.
Ильберс смотрел на все это чудо, забыв о главном, и, может быть впервые в жизни, чувствовал всем своим существом суровый красочный мир древности.
Каим Сагитов, пошевеливая вздернутыми ноздрями, тронул Ильберса за плечо.
- Селеке, не пора ли нам идти дальше?
- Да-да, иначе мы потеряем следы. Солнце плавит снег.
Они прошли еще с километр, огибая Порфировый утес. Наверно, чтобы обойти его весь, потребовались бы целые сутки. Часто наталкивались на старые лежки теков, на круглые следы снежного пустынника барса. В одном месте, в чаще крутобокой впадины, обнаружили много его следов. Пятнистая кошка как будто изливала здесь бессильную ярость. Она металась, делала огромные прыжки до семи метров, била хвостом, оставляя на снегу глубокие полосы. Будь в этой котловине чьи-то другие следы, можно было бы подумать, что здесь недавно разыгралась драма. Но других следов не было.
- Ильберес7 был шибко злой, - сказал Каражай. - Наверно, его гонял Жалмауыз.
Казахи приглушенно рассмеялись.
Еще прошли с полкилометра и вот тут-то, поднимаясь на гряду валунов, увидели внизу Хуги. Он лежал на цветистой лужайке, окруженный снегом, как лежат люди, загорающие на пляже. Рядом сидел волк. От хорошего, сытого настроения волк часто позевывал.
Ильберс уложил своих спутников между камней и знаком приказал не издавать ни одного звука, ни одного шороха. Слабый ветерок тянул к ним, и только, надо полагать, поэтому ни Хуги, ни волк не чуяли людей. До них было метров двести, не больше. Рядом с ними, в скалах, чернелось большое, неровное, с гранеными выступами жерло пещеры. Так вот, оказывается, какое место избрал себе властелин гор! Если бы знал Ильберс, кому принадлежало это убежище раньше, ни он, ни его товарищи не ломали бы головы, почему в котловине так бесновался барс. Его изгнали из собственных владений по праву сильного. Что он мог сделать? А ведь он был законным владельцем пещеры, она досталась ему по наследству. Когда-то давным-давно сюда приходила Розовая Медведица, поднятая волками из берлоги в одну из далеких февральских вьюг. Она успела лишь насытиться архаром, добытым барсами, но и только. Плохо бы ей пришлось, не улизни она вовремя. А вот этот голый двуногий, ее приемыш, пришел сюда как домой, пришел, выгнал Пятнистого из логова и завладел им. Теперь живет в нем: спит, ест, выходит погреться на солнце. Да еще и не один, а вместе с лесным бродягой и мелким разбойником - красным волком. И ничего не сделаешь. Ибо таков закон леса и гор - лучшее должно принадлежать сильному.
Люди с затаенным дыханием наблюдали за диким человеком, видя в нем почти сказочное существо, вроде горного дэва8. Среди них был двоюродный брат этого дикаря, ученый, который привел их сюда. Два камня откатились от одной горы, оторвались плоть от плоти; но один засиял отшлифованным порфиром в лучах полуденного солнца, другой врос в землю, остался частицей древней природы. И оба по-своему велики...
18
В этот день все семнадцать человек работали в вырубках. С той и другой стороны до каменной стены оставалось прорубить каких-нибудь метра три. С обрыва беспрерывно сыпалась вынутая порода. Гремели камни, слышались подбадривающие возгласы:
- Ну-ка еще!
- Еще раз взяли!
- Та-ак... пошел...
И огромная глыба валуна, грохоча, летела с тридцатиметровой высоты вниз.
Работая, Ильберс не переставал думать о самом сложном для всех деле, которое было впереди. Пора было ловить Хуги. Теперь они знали место, где он обитает, хорошо изучили подходы к пещере. Но придумать какой-то оригинальный способ ловли было не так-то просто. Да и мог ли он быть, этот способ? Брать врасплох, навалившись всем скопом? Опасно, страшновато: этот геркулес может не одного покалечить, но ничего другого не придумаешь.
Мордан Сурмергенов предложил связать клетку из молодых кленов: надо же, мол, в чем-то держать его после поимки, но Сорокин отверг предложение. Клетка, конечно, будет нужна на первое время, чтобы доставить Хуги в Алма-Ату, но в горах ее не унесешь по тропам. Она потребуется внизу, в долине, где можно будет поставить ее на телегу. Одним словом, самое тяжелое только наступает. Хуги задаст хлопот. Беспрецедентный случай! Впервые, пожалуй, в мире им предстоит поймать взрослого звере-человека. Это не двенадцатилетний мальчик, найденный в 1661 году литовскими охотниками в медвежьей берлоге. И это не французский Виктор, пойманный в Авейронском лесу в 1797 году. Те были дети...
* * *
Утро выдалось пасмурное. Сорокин с тревогой поглядывал на белые пики Порфирового утеса и Верблюжьих Горбов. Они сливались с облачной мутью. Опять мог пойти снег.
Нежелательный.
Завтракали наскоро. Кто-то еще допивал свою кружку чая, а кто-то уже разматывал прочные шерстяные арканы, готовясь обматывать ими большой валун, прикрывающий доступ к пещере.
Арслан первым обвязал аркан вокруг валуна, попробовал, прочно ли. Его примеру последовали Айбек, Каражай и Каим Сагитов. Последний, достав миниатюрную кубышку с медной отделкой, тряхнул из нее на ладонь нюхательного табаку, поднес к высоко вырезанным ноздрям. С наслаждением потянул, зажмурился и громко трижды чихнул.
- Ах, жаксы! Будет удача.
Вокруг рассмеялись.
- Вот какой у нас хороший жаурынши на носовом табаке.
- А что, - ответил тот, - верный признак. Один раз чихнешь - надежда не исполнится, два раза чихнешь - исполнится, но не скоро. Три раза полное исполнение желаний.
- А если ни разу? - спросил самый из них молодой - Айбек.
- Попробуй, торгай9, - засмеялся Каим Сагитов. - Будешь чихать до следующего воскресенья.
Подошли остальные, стали разбирать арканы. Потянули под команду Сорокина:
- Спокойно, без рывков! Взя-али!