Страница 3 из 9
– Миш…
– А?
– Задачка. В каждой квартире этого дома гонят самогон. Как ты думаешь, сколько в среднем зарабатывает каждая бабка в этом доме?
– По-разному, – Мишка поморщил лоб, – все зависит от этажа.
– Этажа?
– Ну, да… Дом пятиэтажный, без лифта. Водка у всех в общем-то одинаковая. На фига переться на второй этаж, если можно получить то же самое на первом?
– Логично. Тем более большинству и первый этаж дается не сразу…
Миха достал из кармана горсть семечек и половину отсыпал мне. Я попробовал съесть несколько штук, но сдался и вернул их Мишке, завистливо глядя, как он их ловко щелкает и мастерски сплевывает лишнее.
– Не умею есть семечки. Что-то с ловкостью языка не то. Дистрофия языковых мышц… Языковой барьер, так сказать.
– Ты слишком много книг читаешь.
– Мне нравится. Особенно фантастика.
– Сейчас бы водки достать… Вот это была бы фантастика.
– Нет ничего невозможного. Вот я сейчас читаю про чувака, он в общем попал в такую специальную школу для особенных людей, они там умеют летать и все такое…
– Тоже мне особенные, – Мишка хмыкнул. – Я вчера Тохе Тихомирову на лестнице такой пендаль дал, что он летел, как истребитель, хоть и не особенный нифига…
– Блин! Дослушай. В этой школе их еще учат читать мысли, но один из главных уроков – на внимание и сосредоточенность. Ему учитель говорит: «Вот тебе ручка. Обычная шариковая ручка. Изучи ее до мелочей и приходи». Ученик целый час сидел, рассматривал ручку со всех сторон, пришел к учителю, типа все. А тот задал ему пару вопросов про ручку, а он ответить и не может…
– А покороче книг у тебя нет?
– Да все уж почти, потерпи. Целый день, короче, сидит – ручку рассматривает, то царапинку новую найдет, то вмятину… Учитель его под вечер спрашивает: «Готов?», а тот ему: «Нет, дайте мне еще пару дней».
– Охренеть. Вот люди с пользой время проводят, пока мы здесь…
– Мих, я так понял, что если сосредоточиться на чем-то и внимательно изучить вопрос, то можно решить любую проблему!
– Это да… У тебя ручки нет взаймы? А то я свою до дыр уже засмотрел! – Миха заржал, и мне стало как-то обидно. Хмель еще не окончательно выветрился и настойчиво, наперегонки с мочой бил в голову.
– Вот я щас сосредоточусь и придумаю, как раздобыть пузырь.
– На что спорим, что ты сосредоточишься и в лужу пернешь?
– Если я проиграю… То поцелую Лизку Шкерину! – Лизка была самая красивая девчонка в районе. Я с ней и заговорить-то боялся.
– А я? – подзадоривал меня Мишка.
– А ты тоже, если проиграешь, ее поцелуешь! – Я протянул руку. Он крепко сжал ее, а второй разбил, закрепив факт спора.
– Вообще-то я с ней уже целовался, – Миха сплюнул последнюю порцию шелухи и, отряхнув ладони, спрыгнул с гаража. – Но слово – не корова! Тащи пузырь.
Я аккуратно слез вниз, повисев сначала на руках и задумчиво осмотрев «пьяный дом». Там, в тишине однокомнатных квартир, в полумраке пыльных комнат таилось несметное количество «пузырей». А мне был нужен всего-то один. Глубоко вдохнув пряный воздух летней Москвы, я зашагал в сторону ближайшего подъезда. Мишка весело присвистнул мне в спину, то ли подбадривая, то ли издеваясь.
Спустя полчаса я вынырнул из сырой пасти подъезда. Мишка ждал меня, сидя в песочнице, ковыряясь в песке забытым кем-то совочком. Заметив меня, он удивленно замер. Моя рубаха сильно топорщилась, явно скрывая что-то под собой. Миха встал.
– Что?
– Целуйся со своей Лизкой!
– Брешешь! – Но голос Михи не звучал уверенно, а взгляд сверлил рубаху, словно пытаясь заглянуть сквозь волокна ткани и полиэтиленового пакета. Я торжественно пригласил его заглянуть мне за пазуху и увидеть не только три бутылки водки, но и пару соленых огурцов, немного кислой капусты в прозрачном пакетике, завязанном на узелок, да в придачу половинку бородинского.
Уже через минуту мы сидели за гаражами, Мишка достал из кармана складной стаканчик и, встряхнув его, протянул вперед, я же аккуратно выковырял пробку и на треть наполнил его. Миха взял в другую руку огурец, резко выдохнул, опрокинул стакан, выждал пару секунд, поморщился и сначала понюхал огурчик, а после аккуратно откусил небольшой кусок, отломил черного хлеба, засунул кусок целиком в рот и налил мне.
– Рассказывай.
– Наша бутылка только одна, – я выпил свою порцию и запустил пальцы в капусту, – две мне понадобятся для… В общем, еще не очень знаю, но будут нужны.
– Колись, что ты сделал? Замочил старушку? Ты стер отпечатки пальцев? Она сопротивлялась?
– Ну, я вот что решил…
– Нет! Только не говори мне, что ты ее трахнул! – Мишка заржал. – Конечно, это проще, чем поцеловать Лизку, но я не уверен, что мы останемся после этого друзьями!
– Идиот! – Я тоже хохотал, алкоголь уже стукнул своей веселой кувалдой по моему юному мозгу, и пришла эйфория от успешно проведенной операции. – Во-первых, она не такая и старая. Ей всего шестьдесят четыре где-то. А во-вторых, я ей не понравился и пришлось искать другие варианты.
– Какие? – Мишка выпил вторую стопку, достал из-за уха сигарету, зажег спичку о подошву и прикурил. На людей, которые не знали, что к ботинку приклеен «черкаш», этот трюк всегда производил впечатление. – Не томи!
– В общем, идею дал мне ты, – Миха удивленно вскинул бровь, – я поднялся на последний этаж, позвонил в первую попавшуюся квартиру, точнее постучал, звонок не работал…
– К черту подробности!
– Дверь открыла милая старушка. – Я не спеша налил водки, выпил и закусил, растягивая удовольствие от всепоглощающего внимания и нетерпения Михи, вытащил у него изо рта сигарету, затянулся. – Мы с ней познакомились. Знаешь, у нее дети и внуки такие сволочи! Вообще ее не навещают и деньгами не помогают, вот она и гонит…
– Это ты гонишь, давай уже к эндшпилю! – Я недавно научил Мишку играть в шахматы, и он гордился знанием шахматной терминологии.
– Короче, предложила мне выпить чаю, пирожками угостила, вкусными, кстати. Ты был прав. Клиенты до пятого этажа доходят редко, поэтому торговля у нее идет не очень, одна-две бутылки в день. А этих бутылок у нее, я тебе скажу… Полкухни заставлено. Короче, я предложил помочь. Сказал, сделаю так, что она будет продавать минимум вдвое больше. Договорились, что если это действительно произойдет, то она мне в качестве оплаты будет давать одну бутылку в день. Вот, собственно, и все.
– А эти три она с чего тебе дала?
– Ну, я ей сказал, что мне нужна пара бутылок для осуществления плана, ну, а потом сказал, что лучше три. И она дала еще бутылку, а потом сказала, что я на внука ее похож и что закусывать надо обязательно. Вот.
– Класс… – Мишка допил водку, откинул ногой пустую бутылку и потянулся ко второй. – Как говорится, между первой и второй…
– Не, Мих, стоп! – Я отодвинул пакет от него подальше. – Реально может понадобиться.
– Ты сбрендил? – Миха смотрел на меня, вытаращив глаза. – Тебе реально, то есть нереально повезло. Забудь про эту бабку, поржали и хватит!
– Не, Мишк, я так не могу. Я должен хотя бы попробовать ей помочь.
– Ты че, один ее хочешь выпить? Или к Лизке с ней завалиться? Так она тебе все равно не даст, – Мишка завелся, решив, что я хочу его как-то надуть.
– Да нет, ну правда, хочу помочь. Я ей вроде как слово дал…
Мишка обиженно вытер губы и, демонстративно громко сплюнув, развернулся и зашагал прочь:
– Иди ты в жопу! Тимуровец…
Я остался сидеть на покосившемся деревянном ящике, размышляя о бренности всего сущего, о мимолетности радостных мгновений и тяжести неизменно приходящей следом грусти, ну, и о том, как увеличить продажи Александры Федоровны из восемнадцатой квартиры.
Мама жарила картошку. Я сидел за кухонным столом и, урча пустым животом, предвкушал скорый ужин. Масло скворчало на чугунной сковородке и иногда плевалось, пытаясь ошпарить. Фантастический запах витал в кухне и сводил меня с ума. Отец сидел напротив, разгадывал очередной кроссворд. Рядом лежал свежий номер «Крокодила» на «после ужина». Иногда он озвучивал вопросы вслух, как бы давая нам с мамой шанс проявить себя. Но мы им не пользовались. Мама потому что была занята готовкой, а я был увлечен разработкой плана по продвижению нового бренда «Александра Федоровна» в среде алкашей. Конечно, таких слов как «бренд» и «продвижение» я тогда еще не знал, но цели были очевидны.