Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 54

Его детство было обычным. Ничего выдающегося, никаких травм, не было ни насилия над ним, ни отца-агрессора, ни слишком заботливой матери. Доктор бился над ним очень долго, но так и не смог установить причины, по которым он стал таким. В конце концов, он списал все на врожденный дефект. Но это ведь чушь, верно? Как можно родиться с больным мозгом и только спустя много лет почувствовать это? Первые странности в его поведении проявились в старших классах школы. До этого он хоть и не был заводилой, все же считался вполне нормальным ребенком. Что изменилось? На этот вопрос Элвин не знал ответа. Зато теперь он четко осознавал, что его психотерапевт ошибался. Прямо сейчас, пока он стоит у окна, происходит то, чего, с точки зрения псевдо-эскулапа, не могло быть – пациент чувствовал себя лучше, и причиной тому были не препараты, прописанные ему, а его собственное желание. Молодой человек горделиво выпрямился, но тут же снова ссутулился – его начало морозить с такой силой, что по всему телу прошла дрожь.

- Чтоб тебя, - пробормотал Элвин, торопливо усаживаясь в кресло и поджимая под себя ноги. – Зараза…

Так он и просидел до самого утра, не меняя положения и борясь с приступами хандры. Взглянув на часы, молодой человек поднял глаза к потолку, словно благодаря кого-то за то, что дожил до этого момента, и, взяв в руки телефон, набрал номер Соломона. Однако то ли на линии возникли неполадки, то ли управдом забыл зарядить трубку, чего с ним прежде никогда не случалось, но дозвониться до него так и не удалось. Выругавшись, Элвин некоторое время нерешительно смотрел на номер Музы, но, в конце концов, решил, что не станет беспокоить ее. К тому же он не был уверен в том, что она одна, а видеть у себя Максимилиана, которого девушка, скорее всего, послала бы аптеку вместо себя, он не хотел. Почему-то ему представилось, как его более удачливый соперник протягивает ему пакетик с лекарствами свободной рукой, в то время второй пытается удержать картину, прикрывающую его мужское достоинство. Нет, ему не хотелось еще раз любоваться его волосатыми ногами, не говоря уже обо всем остальном. Оставался единственный выход – лично спуститься к Соломону.

С трудом поднявшись, Элвин подошел к зеркалу и с неодобрением покачал головой: его вид оставлял желать лучшего. Бледная кожа, воспаленные глаза и всклокоченные волосы – мечта, а не мужчина. Кое-как поправив прическу и умывшись теплой водой, молодой человек накинул на плечи теплый халат и, стараясь не совершать резких движений, вышел на лестничную площадку. Как назло, управдом жил на первом этаже, и дорога до него показалась бесконечной. Было бы, конечно, проще спуститься на лифте, но больной не был уверен в том, что выдержит эту экзекуцию замкнутым пространством. Наконец, добравшись до своей цели, он нажал на кнопку звонка и прислонился лбом к холодной стене – у него не было уже ни сил, ни желания думать о том, что это негигиенично. За дверью послышались торопливые шаги, и спустя несколько секунд появился хозяин квартиры. Взглянув на него, молодой человек не смог сдержать улыбку – обычно Соломон выглядел как офисный планктон: темный низ, светлый верх, неизменный галстук. Теперь же на нем была домашняя майка-алкоголичка и, как ни странно, фартук. Судя по всему, мужчина хлопотал на кухне, и было непонятно, то ли это его естественное состояние, то ли он решил сделать подарок своей супруге. Элвин уже открыл было рот, чтобы задать этот вопрос, но тут из глубины квартиры послышался сварливый женский голос:

- Кто это, Соломон Яковлевич? Опять своих подружек в дом таскаешь? Постыдился бы!

Мужчина смущенно крякнул и, сделав знак Элвину подождать, ответил подобострастным тоном:

- Что ты, душечка, это сосед зашел. Подожди минутку.

- Как же, сосед! Знаю я твоих соседей, козел ты старый!

Женщина еще что-то говорила, но Соломон уже вышел и прикрыл за собой дверь. Отряхнув с фартука муку, он с извиняющимся видом развел руками:

- Простите, ради бога. Такое с ней иногда случается. Не рассказывайте, пожалуйста, никому. А то слухи пойдут разные, сами понимаете. Мне нужна эта работа.

- Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, - признался молодой человек. – Но если для вас это так важно, то обещаю молчать.

- Спасибо вам! – обрадовался мужчина. – Представляете, ни шагу сделать не дает мне. Ревнует к каждому столбу. Недавно вот имел дурость рассказать ей о том, что общался накануне с соседом нашим новым, и у того из портмоне выпала фотография семейная. Так вот, мне показалось, что его бывшая жена очень сильно похожа на нашу Музу, которая художница. Так что я вообще не удивляюсь, что они сошлись – вот только боюсь, что все так же печально закончится. Но что-то я заболтался, вы меня простите, это все нервы, будь они неладны. Если что, останавливайте меня – я совершенно не обижусь и даже буду благодарен. Так что я могу для вас сделать?

- Я тут немножко приболел, - с трудом держась на ногах, Элвин все же дослушал всю эту тираду до конца и теперь обрадовался тому, что его собеседник, наконец, замолчал. - Ничего серьезного, конечно, но я был бы вам признателен, если бы вы купили для меня в аптеке кое-что.

- Да, конечно. Айяйяй, какая напасть, - управляющий сочувствующе поцокал языком. – Да, я вижу, на вас прямо лица нет. Сейчас, только переоденусь.

Отдав Соломону список с названиями требуемых лекарств, Элвин поблагодарил его и, кряхтя и охая, поднялся к себе. К тому моменту, когда он прошел половину пути, его посетила мысль о том, что лучше бы он никуда не ходил – даже смерть на фоне этих мучительных передвижений уже не казалась ему таким уж плохим исходом. Но, собравшись с силами, он все же миновал оставшиеся лестничные пролеты и, чуть ли не ползком добравшись до своего кресла, упал в него. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Элвин дотянулся до градусника и сунул его подмышку. Взглянув на него некоторое время спустя, он кивнул: сорок с половиной градусов вполне объясняли его состояние. Если Соломон решит задержаться еще немного, то по возвращении он найдет только его труп и сможет потом всем рассказывать о том, что здесь когда-то жил хороший, в общем-то, человек. А может, напротив, станет рассказывать о нем всякие гадости – недаром ведь он портил ему жизнь столько времени. Единственная, о ком жалел Элвин, была Фана – почему-то ему казалось, что она точно будет скучать по нему. Что может дать ей отец? Только свое странное представление о том, что хорошо, а что – плохо. Родители часто навязывают детям свой жизненный опыт, который на проверку яйца выеденного не стоит. Действительно, чему может Максимилиан научить свою дочь? Семейная жизнь не удалась, работа – так себе, даже с собственным ребенком отношения наладить не может. Нет-нет, ему пока рано уходить. К тому же он только начал ощущать вкус жизни, раньше-то был только привкус. Странное слово «привкус». Как «предвкус», И почему, кстати, прихожую принято называть прихожей? Неужели только потому, что в нее приходят? Тогда вся квартира – это большая прихожая. Не было бы разумнее придумать другое название по типу предбанника? Есть баня, а есть помещение перед баней – все понятно. А тут – прихожая, привкус. Глупость какая-то.