Страница 64 из 115
Так и пропал бы Наседкин-нарком, не вспомни об евреях-лавочниках. В короткое время арестовал 12 тысяч. Меньше, чем украинский коллега, но все же… «Материал» оказался удобным: в шпионаже признаются сразу. И заступиться за них некому. Так и пошло.
Вызвали Наседкина в Москву, на Политбюро заслушали его доклад «О политическом положении в Белоруссии». Похвалили народного комиссара: прекрасно борется с врагами. Обласканный кремлевским солнцем вернулся Наседкин в Минск и пустил всех арестованных через свое ОСО — особое совещание. Когда осталось в живых всего 800 «врагов», поступила срочная телеграмма из Москвы: «Встречайте комиссию. Репрессии приостановить».
Опять не угодил?.. Пришлось наркому совершить подлог: время получения правительственной телеграммы — 1 час ночи переделали на 9 часов утра. За одну ночь 800 оставшихся «шпионов» достреляли.
Теперь можно встречать любую комиссию…
Сталинская стратегия массовых казней допускала небольшие паузы, когда Вершитель Судеб давал команду — наказать того или другого из самых ретивых опричников, для примера. Нет, конвейер не останавливался ни на минуту. Просто органы пропаганды запускали на агитационную орбиту очередную утку: Отец Народов проявил заботу о соблюдении социалистической законности.
И миллионы счастливых строителей социализма принимали утку псевдоборьбы с «перегибами на местах» за белого лебедя добра и правды…
Вот и попал наш Наседкин, как «перегибщик» на Лубянку. В первый месяц его вызывали на допросы часто. Однажды ночью камера была разбужена необычным шумом. Вошли надзиратели, окружили койку Наседкина. Он вскрыл себе вены и залил кровью паркет. Его унесли, остальных срочно разместили по боксам, потом с каждого взяли подписку о неразглашении ночного происшествия и вернули в ту же камеру. Через пять дней вернули Наседкина, поставили его кровать посередине камеры. Рядом с кроватью на табуретку положили масло, молоко, котлеты и другую сугубо нетюремную снедь. Начальник внутренней тюрьмы Винокуров наведывался ежедневно. Видимо, очень нужны были кому-то показания бывшего наркома.
О казни Наседкина стало известно лишь в 1954 году — весьма узкому кругу лиц.
Семьям многих тысяч уничтоженных «шпионов» ничего не сообщили до сих пор.
Особняком в когорте сталинских вешателей стоит Е.Г. Евдокимов. У него были все основания приветствовать семнадцатый год — революция освободила уголовника-рецидивиста Ефима Евдокимова из тюрьмы. Он немедленно примкнул к победителям и, попав на фронт гражданской войны, под начало Сталина, был им сразу же отмечен. Позднее, в годы становления личной диктатуры, Сталин доверял Евдокимову сопровождение собственной персоны на Кавказ, в отпуск. Вскоре Хозяин назначил его уполномоченным ОГПУ по Северо-Кавказскому краю, и Ефим-чекист, как его называл Сталин, с увлечением окунулся в родную стихию насилия и грабежа.
Нюх опытного уголовника вывел его первым на прибыльную дорогу преследования «вредителей» и «диверсантов». Шахтинский процесс 1928 года — дело его грязных рук. Это он донес в Москву о существовании в городе Шахты мощной, разветвленной вредительской организации и отдал на заклание пятьдесят руководителей и трех немецких инженеров. Когда председатель ОГПУ Менжинский потребовал от Евдокимова доказательств, тот сослался на какие-то «зашифрованные письма». Менжинского он, конечно, не убедил. Но отступить — значит, поставить себя под удар. И Ефим идет к старшему другу Иосифу. И Сталин властью генерального секретаря партии дает ему карт-бланш.
Вернувшись в Ростов, Евдокимов оперативно арестовал всех «вредителей» и тотчас послал Хозяину телеграмму с намеком на возможные возражения в центре. Менжинский вместе с Рыковым и Куйбышевым пытались отстоять старых специалистов, но генсек показал им телеграмму своего ростовского эмиссара.
Состряпанный на сталинской кухне Шахтинский процесс стал моделью поздних процессов. Великий почин Ефима был достойно отмечен. Первый из чекистов четырежды орденоносец Евдокимов был в 1934 году включен в состав ЦК партии. Через год Сталин назначил его первым секретарем Ростовского обкома (затем Азово-Черноморского) партии. Положение абсолютного местного хозяина обязывало. Летом 1937 года Евдокимов арестовывает на Северном Кавказе десятки тысяч «врагов». Тюрьмы Ростова, Грозного не могли вместить всех схваченных русских, чеченцев, ингушей, евреев, украинцев. В ход пошли склады, гаражи, даже школы.
Осенью случилось то, что должно было случиться рано или поздно. На Лубянке Евдокимову довелось сидеть в одной камере с журналистом Всеволодом Ракитским, талантливым, остроумным человеком. Ракитский перед арестом работал в «Известиях», пережил лагеря и самого Хозяина пережил. Свой срок он получил за одно меткое замечание, сделанное на Красной площади. Увидев портрет Сталина, возносимый в небо воздушными шарами, он сказал: «Усатый ангел…»
Ангел обошелся ему в 10 лет.
Евдокимов, столько раз отмеченный Вождем, сподобившийся его личного благоволения, полагал, что стал жертвой завистников. Ну да, на него донесли, будто он слишком много драгоценностей присвоил. Страх перед неминучей расправой оголил подонка. Он становился к стене, брал в руки воображаемую телефонную трубку и, подозрительно оглядываясь на Ракитского, начинал канючить:
«Товарищ Сталин, это я, Ефим-чекист. Вы меня помните, товарищ Сталин? Я ни в чем не виноват, я взял только один медальончик. Да, Да! Перед партией я чист. Вы меня слышите, товарищ Сталин? Я взял только один маленький, совсем маленький медальончик. Товарищ Сталин, это я, я, Ефим-чекист…»
Люшков, Наседкин, Евдокимов. Для галереи маловато. Но таких было большинство. Может быть, три эскизных портрета приблизят нас к познанию истинного портрета Сталина.
Сталин забавляется
Личность, характер человека проявляются в делах, поступках. Основным, притом любимым делом Сталина, его призванием было убийство. Ни один тиран, начиная от Нерона и кончая Гитлером, не может сравниться со Сталиным по числу жертв.
Но не одной кровью вписал он свое имя в историю. Сей записной комедиант ублажал себя еще и лицедейством.
Сцены дружеского участия к обреченным на казнь Сталин разыгрывал со вкусом, смакуя каждую деталь. И запасался легендой на будущее. Как заправский актер, он умел контролировать свои действия на сцене и никогда не упускал из виду реакцию публики. Пусть отданный на поругание деятель, его вчерашний сотрудник, уйдет на дыбу с образом доброго, справедливого и веселого Кобы. Пусть все думают, что это Ягода, Ежов, Берия творят произвол, обманывая Вождя. Что это — интриги Молотова, Кагановича или, если угодно, Жданова, Маленкова… Пусть весь народ — сегодня и завтра — думает, будто Сталин ничего не знал.
Легенда получилась на удивление живучей. Он все верно рассчитал, Ночной Мыслитель.
Ведь вот же до сих пор не смыто позорное клеймо с «правых» — Бухарина, Рыкова, Томского. История преследования Николая Бухарина, его «разоблачение», осуждение и казнь, напоминают знакомую с детства игру.
В августе 1936 года «Правда» публикует заявление Вышинского. На основании показаний некоторых обвиняемых Прокуратура начинает расследование контрреволюционной деятельности Угланова, Радека, Пятакова и группы «правых». Через две недели та же «Правда» сообщает, что «дело правых» — Бухарина, Рыкова, Томского прекращено.
И прокурор и газета действовали, разумеется, не по своей инициативе. В этой игре в кошки-мышки им отведена роль статистов.
В конце 1936 года на неофициальном пленуме ЦК (имеются косвенные свидетельства о пленуме, однако средства информации это событие замолчали) Каганович, Молотов и Ворошилов набросились на Бухарина с дикими обвинениями. Генсек слушает своих подручных, как сторонний наблюдатель, а потом вступает авторитетно и мудро. Он и не подозревал, что товарищи могут быть так агрессивно настроены против любимца партии.