Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 44

– Ты мне веришь? – спросил он, заглядывая ей в глаза. – Знаешь, почему я говорю об этом только тут и только по понедельникам? – заговорщическим шепотом спросил он. Девушка мотнула головой. – Потом что каждый понедельник я жду, когда мимо меня пройдет тень… – он стал быстро озираться по сторонам, – в этих книгах там, – он указал на дверь, – так много пишут про скользящую тень. Я читал, что тень пройдет мимо меня и зайдет в красный дом, и вот тогда… тогда до конца света останется совсем чуть…

– Удачи… – улыбнулась Мария и направилась по нужному адресу. Бродяга стоял на дороге и смотрел ей вслед, не обращая внимания на сигналящую ему машину. Он видел, как незнакомка подошла к калитке и позвонила в дверь – ей открыли, и она зашла внутрь. Старик подбежал к калитке и увидел, как девушка поднимается по ступенькам и заходит в дом. Он посмотрел на свои ноги, и ему показалось, что он видит тень, ухмыляющуюся ему.

– Тень пришла… – прошептал он. – Тень! – закричал он. – Конец света грядет! – продолжал он кричать, убегая прочь с этой улицы.

На пороге Марию снова встретил Вук. Сегодня Бранкович был явно не в духе и даже не стал с девушкой разговаривать или задавать каверзные вопросы. Он прошел в гостиную и, сев в кресло, начал потирать виски – у бедняги раскалывалась голова. Дворецкий помог девушке снять пальто, а потом пригласил подняться наверх, где ее уже ожидал весьма любопытный пациент. Когда Лазарь вошла в кабинет Натаниэля, тот стоял у нового предмета интерьера – высокой каменной подставки в виде колонны. На ней под стеклом было что-то помещено, что-то вызывающее нескрываемое любопытство барона.

– Добрый день, Натаниэль. – Мария стояла у двери, ожидая приглашения пройти.

– Здравствуй, Мария! Рад видеть тебя снова. – Он посмотрел на нее через плечо. – Не испугалась прийти.

– И я рада вас видеть.

– Хм-м, – он повернулся к ней, загораживая какой-то экспонат, осмотрел ее с ног до головы, – странно. Ты говоришь искренне. В старости я умею это видеть. Похвально, мисс Лазарь.

– Готовы поработать? – как можно дружелюбней спросила Мария.

– Конечно! Но сначала позволь показать тебе кое-что. Ты это уже видела на вечере памяти, но не так близко. Подойди сюда.

Мария подошла к нему и посмотрела на новый экспонат. Она увидела полузакрытые глаза Лазаря, и по ее спине пробежал холодок.

– Удивительная сохранность, не правда ли? – спросил, улыбаясь, Ротшильд. Мария молча кивнула, а старик положил руки по обеим сторонам стеклянного ящика. – Югославы верят, что она способна вернуть мир в их земли. – Он ухмылялся, глядя на нетленную голову царя. – Только представь себе… их мечта о мире, их вечный сон о покое в моих руках… – он перешел почти на шепот, – я как бог сейчас…

Девушка молча смотрела и слушала.

– Знаешь, что погубило его?

– В каком смысле «что»?

– Он доверял слишком многим, а на деле не должен был доверять никому. – Барон подошел к окну и сел в высокое кресло рядом с ним.

– Есть чему поучиться… – тихо проговорила девушка и села в кресло напротив старика. Он с удивлением смотрел на нее, даже с любопытством.

– Никому не доверять трудно, это чуждо человеческой природе.

– Разве пресловутая свобода воли не позволяет человеку этого?

– Хм, – Натаниэль медленно почесал щеку указательным пальцем, продолжая с нескрываемым интересом смотреть на дочку Бенедикта, – тогда как, ты думаешь, выживает человек? Если не сбиваясь в группы по интересам, так скажем?

– У каждого свой интерес, – пожала она плечами. – Придет время, и каждый будет действовать согласно ему. А до той поры, – она устремила свой взгляд в окно, – можно идти и с группой по одной дороге.

– Рассуждаешь как мой отец. Он, поверь мне, знал толк в людях.

– Благодарю за такой комплимент. – Девушка слегка наклонила голову в знак уважения.

– …Мило. – Барон откашлялся. – Ты совсем не похожа на своих сверстниц. Не думал, что Бенедикт воспитывал своих детей в таких жестких нормах и правилах… Похвально. – Он закинул ногу на ногу. – Я знаю, что ты уже расписала все сеансы и тому подобное, но у меня после разговора с тобой появилась одна идея.

– Слушаю вас.

– Я человек, достигший в этом мире многого. В понимании простолюдина – у меня есть все, что нужно для абсолютного счастья. И я не могу с этим не согласиться. Только вот перед сном, – он посмотрел Марии в глаза, – не подумай, сплю я как младенец, – меня одолевают разные мысли, мешающие чувству абсолютного счастья. Я не вижу причины для них. Полагаю, она скрывается где-то там. – Он коснулся своего виска.

– А может, причина в том, что оно еще не достигнуто?

– Я на верном пути к нему. Разумеется, оно еще не достигнуто, иначе бы меня тут уже не было. – Он улыбнулся. – Но меня что-то тревожит на пути, и я не могу понять что.





– Как я могу вам помочь в этом?

– Ты говорила, что есть ключи от запертых комнат сознания… – Он подался вперед. – Я хочу получить эти ключи.

– М-м, – протянула Мария, – тогда полагаю, что головные боли вас терзают именно из-за этих мыслей. Возможно, устранение их источника действительно приведет к облегчению ситуации.

– Я тоже так думаю, но, сколько бы ни пытался, не могу понять их причин. Гипноз может это исправить?

– Может, но к нему прибегать не обязательно. Можно пройти путем психоанализа…

– Это слишком долго, – перебил ее барон. – У меня нет лишних пяти лет для этого. Меня интересует быстрая выгода. Гэбриэл сказал, у тебя талант, вот давай ты воспользуешься своим даром, и мы разберемся с моим недугом за отведенные пять сеансов.

– Вы деловой человек во всем, – хмыкнула девушка. – Я поняла вас.

– Отлично. – Он довольно потер руки. – Тогда начинай. Что-то потребуется?

– Нет, – мотнула она головой. – Выберите место в комнате, где вам будет наиболее комфортно. Может быть, приляжете на диван?

– Я люблю это кресло. – Натаниэль положил руки на подлокотники. – Останусь в нем.

– Как вам угодно, – улыбнулась Лазарь. – Позвольте мне выйти помыть руки с дороги…

– Да-да, гостевая уборная на первом этаже, слева у лестницы.

– Две минуты, и я с вами. – Мария встала с кресла и направилась к выходу. На пару секунд она замерла у экспоната, затем вышла из кабинета. Девушка спустилась вниз и огляделась по сторонам в поисках уборной. Из гостиной выглянул Бранкович.

– Уже все?

– Нет. Не подскажешь, где уборная?

– Там. – Он указал пальцем на дальнюю дверь под лестницей. – Что, к делу только с чистыми руками? – Он хмыкнул.

– Именно.

– У тебя еще двадцать минут. И барону нужно ехать. Так что не задерживай его своими фокусами. – Вук кивнул на часы, затем развернулся и пошел на второй этаж. По дороге заглянул к хозяину – удостовериться, что все в порядке.

Мария вошла в туалетную комнату и закрыла дверь на защелку. Прямо напротив двери висело зеркало. Девушка смотрела на себя с пару секунд, потом включила воду. Умывшись, она снова посмотрела себе в глаза.

– Да будет так… – двумя довольно быстрыми движениями она извлекла темно-коричневые линзы из глаз и убрала их в контейнер, припрятанный в кармане ее короткого пиджака. Девушка посмотрела на себя уже своими глазами. – И пусть дорога ведет к тебе…

Мария выключила воду, повернула замок и, сделав глубокий вдох-выдох, вышла из уборной.

Она осмотрелась, Вук уже спустился и снова был в гостиной перед телевизором. Девушка неслышно поднялась по лестнице и вернулась в кабинет барона. Тот по-прежнему сидел в кресле.

– Ты быстро! – он отложил газету. – Что мне нужно делать? – бодро спросил он.

Мария не спеша подходила к нему, доставая из кармана старые часы на цепочке.

– Смотреть на часы, – она встала за креслом и держала часы перед стариком, – и слушать мой голос… – в глубине души Натаниэль почувствовал какие-то странные перемены в голосе Лазарь, но не придал им большого значения.

Медленно она раскачивала часы из стороны в сторону и говорила сильным голосом то, что сам Ротшильд не раз видел по телевизору. В какой-то момент часы остановились, зависли у него перед носом, а потом и вовсе исчезли из поля зрения. Стих и голос гипнотизера. В следующую секунду перед Натаниэлем возникло лицо Марии, она взяла его руками за голову, не давая возможности отвернуться. Старик попытался закрыть глаза и прогнать, как ему казалось, наваждение, но злой шепот девушки не дал ему это сделать. Ротшильд смотрел в ее глаза и ничего не понимал, чем дольше он смотрел, тем меньше он чувствовал свое тело. В какой-то момент он видел только их. А потом он моргнул и уже не был в своей комнате. Он вдруг оказался в огромном поле, над которым висел плотный туман. Где-то высоко в небе горели мутным лиловым цветом два солнца. Барон давно не испытывал страха, но тут ему было не по себе.