Страница 9 из 102
— Прекрати! — неожиданно прикрикнула на нее Ника и влепила подруге хлесткую пощечину. — А ну возьми себя в руки!
В зареванных глазах Люськи выразилось изумление. Кажется, она начинала что-то соображать.
Ника знала, что поступает жестоко, но это был единственный способ привести подругу в чувство.
— А теперь рассказывай! — властно приказала она. — Или я сейчас же уеду на работу, а ты сиди здесь одна хоть до вечера и реви…
Но перспектива остаться наедине со своей бедой явно не устраивала Люську. Она замотала головой, вцепилась в Никину руку и, умоляюще глядя ей в глаза, сдавленно произнесла:
— Я… Я попробую… Только ты меня не бросай…
Впрочем, Ника и не собиралась этого делать. Однако сидеть дома и выслушивать Люськину исповедь у нее тоже не было времени.
— В общем, так, — заявила она, — мне пора на студию. А ты… Ты поедешь со мной и по дороге все расскажешь…
Садовое кольцо
Утро
— Широков слушает, — с характерной хрипотцой произнес Игорь Николаевич, вальяжно развалившись на заднем сиденье своего «линкольна» и небрежным движением приставив к уху трубку мобильного телефона. Он всегда отвечал на звонки именно так, весомо и уверенно произнося свою фамилию, потому что это был его личный телефонный номер, известный только самым близким и доверенным людям. — А, это ты, Серега, — слегка улыбнулся он. — Доброе, доброе… Ну, как делишки? Все тип-топ?
— Процентов на семьдесят, — последовал ответ. — Мне необходимо с вами посоветоваться.
— Понятно, — задумчиво кивнул Игорь Николаевич, мигом смекнув, в чем дело. И с кривой усмешкой спросил: — Что, очередная попытка изнасилования?
— Некоторым образом, — уклончиво ответила трубка. — Не волнуйтесь, ничего особенного не случилось. Я контролирую ситуацию. По крайней мере, в том, что касается меня самого.
— А мартышка?
— С ней сложнее. Вчера вечером она выдвинула мне ультиматум.
— Даже так? — Игорь Николаевич нахмурился. — Выходит, клиент созрел и ждать больше не намерен… Ты что же, подозреваешь, что это может случиться на стороне?
— Может. И причем в любую минуту.
— А, мать твою, — негромко выругался Игорь Николаевич, имея в виду дочь. — Так что у вас там вчера приключилось? — с раздражением спросил он. Но тут же осекся: — Ах да. Понимаю. Это не телефонный разговор… Ну и где она сейчас?
— Как всегда, в школе. Кстати, сегодня у нее последний день.
— Смотри-ка, а я и забыл. — Игорь Николаевич недовольно поморщился. — Блин, только этого мне сейчас не хватало… Ладно, Серега, спасибо, что сообщил, — взяв себя в руки, хладнокровно произнес он. — Постараюсь найти для тебя минутку. Так, примерно через час подъезжай ко мне в офис, там и поговорим… Еще проблемы есть?
— Нет, — четко, по-военному ответила трубка.
— Тогда будь здоров, — заключил Игорь Николаевич и вырубил телефон.
За дымчатыми стеклами «линкольна» проплывали умытые утренним солнцем московские улицы. Солнце было повсюду: в окнах домов и витринах магазинов, в стеклах мчавшихся рядом машин и в небольших лужицах, забытых на асфальте вчерашним дождем. От его веселого лучистого блеска невольно хотелось улыбаться. Но Игорю Николаевичу было не до смеха. В такой замечательный весенний день следовало бы плюнуть на все и махнуть куда-нибудь на лоно природы: понежиться на солнышке, подышать свежим воздухом. А вместо этого ему предстояло весь день париться в офисе и решать насущные проблемы.
— Что-нибудь случилось, шеф? — обернувшись, настороженно спросил бритоголовый охранник, сидевший впереди рядом с водителем.
Игорь Николаевич лишь брезгливо отмахнулся. «Это, милок, не твоего ума дело», — подумал он. А впрочем, какие уж тут секреты? Как говорится, шила в мешке не утаишь. Вся охрана наверняка давно была в курсе дела и тайком посмеивалась над ним. Хотя смеяться тут было не над чем. Наоборот, впору было посочувствовать их всемогущему шефу и… добровольному пленнику своих неисчислимых проблем, к которым теперь прибавилась еще одна, особая и деликатная.
— В чем дело? Почему стоим, мать вашу?! — глянув по сторонам, строго прикрикнул он.
— Так пробка опять, Игорь Николаевич, — виновато заметил шофер.
— А тебе за что деньги платят? — взорвался Широков. — Чтобы не попадал в пробки! Сколько раз говорил: переулками надо. Переулками! — И, выпустив пар, пригрозил: — Еще раз где-нибудь застрянем — выгоню, на хрен, так и знай…
Шофер пришибленно втянул голову в плечи. В сущности, он был не виноват, и лучшего Игорю Николаевичу все равно было не найти. Но тут уж ничего не поделаешь. Сам напросился под горячую руку. В следующий раз умнее будет.
И, отвернувшись к окну, Игорь Николаевич снисходительно бросил:
— Ладно, Валерий, проехали… Ты бы хоть музыку врубил, а то сидим тут, как в гробу!
Шофер поспешно сунул в щель лазерного плейера золотистый компакт-диск и нажал кнопку. Мощные басовитые колонки за спиной ритмично загудели.
— Вот так-то лучше, — проворчал Игорь Николаевич и, закурив легкую голландскую сигару, погрузился в свои невеселые мысли.
«Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом!»
Игорь Николаевич даже затруднялся припомнить, когда в последний раз перечитывал классику. Тем более «Горе от ума». Однако эти крылатые слова недавно сами пришли ему на ум из подернутого дымкой тумана школьного прошлого и прицепились намертво. Неважно, что звучали они несколько архаично, — ну при чем тут, скажите, какая-то «комиссия»? Главное, что в этих словах заключена была правда. И эта горькая правда в последнее время изрядно отравляла Игорю Николаевичу и без того нелегкую жизнь.
Это только дураки верят, что у богатых людей жизнь всегда похожа на праздник. А плачут они разве что от несчастной любви. Ничего подобного. Дуракам и не снилось, какие беспощадные проблемы, кроме обычных житейских, мучают состоятельного человека ежедневно, ежечасно, ежесекундно. И чем больше у него денег, тем больше с ними проблем.
С тех пор как Игорь Николаевич разбогател — не разжился по случаю какой-нибудь жалкой сотней тысяч баксов, но приобрел целое состояние, — проблем у него прибавилось настолько, что жизни как таковой он практически не видел. Деньги, о которых в пору своей полуголодной юности он неотступно мечтал, да что там мечтал — просто бредил, вместо желанной свободы незаметно закабалили его и сделали своим рабом, а вместо райского блаженства наградили десятком самых разнообразных болезней, столь же незаметно развившихся на нервной почве. И это в неполные пятьдесят лет! Но расстаться со своими деньгами и снова стать прежним — беззаботным, здоровым и… нищим — Игорь Николаевич не согласился бы даже под угрозой смерти. Между прочим, совершенно реальной угрозы, преследовавшей его, как и всякого «нового русского», почти каждый Божий день.
Разбогатеть он мечтал едва ли не с детства. В те годы большинство его сверстников еще мечтали стать летчиками, моряками, спортсменами, ну в крайнем случае — машинистами метро. Он же мечтал о деньгах. О больших деньгах. О миллионах! И вдохновил его на эту мечту, как ни странно, зачитанный им до дыр «Золотой теленок». Образ подпольного миллионера Корейко, призванный воспитать у советского читателя стойкий иммунитет к алчности и богатству, оказал на Игоря Николаевича совершенно противоположное действие. На фоне всеобщей нищеты, которой почему-то принято было гордиться, этот самый Корейко невольно вызывал у него уважение как человек действительно умный и на многие годы сделался примером для подражания. Но в отличие от своего кумира Игорь Николаевич не стал бы потаенно ждать возвращения капитализма. Будь у него такие деньги, он бы просто махнул в Америку, а уж там развернулся на всю катушку. К счастью, уезжать ему никуда не пришлось. Потому что наступившие в стране новые времена принесли Игорю Николаевичу не только желанное богатство, но и возможность как следует развернуться у себя на родине.