Страница 4 из 31
Гроза в тот вечер бушевала до ночи. Поэтому Руфь, как человек добрый и отзывчивый, хоть и осторожный, пригласила Терри остаться до утра. А утром, она сможет поехать в Кэмбелл-Ривер как и планировала.
Гостевая комната на втором этаже предмаяковой постройки была сказочно хороша и светла. Как никак три приличных окна. Включаешь свет и ты на вершине мира. Адамс приходилось ночевать в различных мотелях и гостиницах при дорогах, но ничего подобного там она никогда не видела.
Одно окно, выходило на север и прямо на маяк, который хорошо просматривался во всю величину. Внизу под комнаткой, которая немного была мансардой, цвел розмарин. Сейчас он уже отцвел и представлял собой красивый лохматый куст, красиво обрамляющий домик.
В самой комнате не было ничего лишнего. Кровать, небольшая тумбочка справа, у окна выходящего на маяк небольшой стол с таким же резным стулом, платяной шкаф и в углу ближе к двери кирпичная кладка печки. Чисто, убрано и уютно. Хотя, когда еще бушевала гроза и лил дождь, при выключенном свете казалось, что Терри в центре этой большого ненастья. Но все равно ей понравилась комната.
- Мне нужно поработать в библиотеке, а вы отдыхайте.
Так Терри осталась одна ближе к полуночи. Немного умывшись и приняв душ с дороги, она развалилась на кровати, вытянув ноги и стала обдумывать то, что она скажет Джеймсу, когда увидит того, с кем переписывалась три года. В письмах молодой человек казался чуть грубоватым мужчиной, которого не особо повезло в жизни. Однако, письма и слова могут быть обманчивы это Терри знала очень хорошо.
Руфь же, вернулась в библиотеку и продолжила разбирать личные вещи, книги и рукописи дедушки, пытаясь хоть как-то найти ниточку того, зачем ее матери нужен маяк. Ведь если он был ей нужен еще до смерти дедушки, значит он мог знать об этом, а значит он где-то писал.
Оливер Примм говорил о том, что раньше ее дедушка много вел дневники, поэтому возможно, что на протяжении всего времени он не забросил эту привычку, а значит, можно узнать не только о том что думал он лично, а и о том, что думали те, кто его окружал. У Скотта была хорошая привычка и способность разгадывать чужие намерения, он хорошо «читал» людей и мог порой безошибочно рассказать о том, кто и что намеревается делать.
Среди личных вещей, которые были разложены по коробкам, был небольшой сундучок с замком. Руфь вспомнила, как месяц назад, дедушка отдал ей связку ключей и сказал, что возможно она ей пригодится в будущем. Все документы и связки ключей Руфь хранила в сейфе, откуда они были извлечены, чтобы попытаться вскрыть ларец. В сундучке оказался довольно пухлый и старый дневник, а так же какой-то компакт –диск, который Руфь решила до поры схоронить в сейфе.
Было около половины первого ночи, когда Руфь усевший в потрепанное дедушкино кресло, раскрыла дневник. Дедушка всегда писал весьма разборчивым почерком, но тут некоторые записи были явно написано в непростые эмоциональные дни, после возможных стрессов и депрессий. Так она узнала о том, что все мифы и легенды о дедушкином отце – Бренте Авери были правдой. Дневник повествовал о годах, когда Брент Авери был еще жив и отстраивал ныне существующий маяк, чтобы кораблям было проще следовать к порту и не напоролись на скалы. Это было более шестидесяти лет назад, и получалось, что все россказни о том, что маяку 100 лет, не более, чем выдумка. Возможно именно она привлекала часть туристов из других городов Канады.
А еще в дневнике говорилось о тогдашнем мэре Флорстоуна – Гарете Крузе, который практически полвека заведовал всем в этом городе. Видимо дедушка был хорошо знаком с ним потому как часто в записях называл его «братом по крови» или просто «братушкой».
Зачитавшись дневником, девушка сама не заметила, как уснула.
Ей снился песчаный пляж и дедушка идущий ей навстречу. Он что-то шептал, но она не могла разобрать слов. А потом он указал на море, оттуда шли корабли. Вражеские. Когда они начали стрелять по берегу, дедушка закрыл ее собой и тогда она услышала слова: «Не действуй без поддержки. Они очень опасны. Остерегайся Раненного льва».
Когда Руфь снова оказалась во сне на песчаном берегу, кораблей не было. А в ее руке была фотография вставленная в рамку. На ней был изображен мужчина одетый в пиратскую форму, с мушкетом на плече. Он улыбался, а в ногах его были сундуки с золотом и сидящий на них еще совсем мальчишка – Скотт Авери.
====== 4. Жизнь своим чередом. ======
Проснувшись утром от того, что Оливер Примм трясет ее за плечо, Руфь сразу же обеспокоилась о гостье, что вечером приютила в грозу. Оказалось, она уже уехала не дождавшись поблагодарить девушку. Передала сто долларов и благодарности через Примма.
- Надо было меня раньше разбудить, – посетовала Руфь. – Я же обещала сказать ей короткую дорогу до Кэмбелл-Ривер.
Оливер улыбнулся и возразил:
- Мы не смогли тебя найти, подумали, что ты уже ушла к адвокату. Думаю, что она еще вернется сюда, Руфь. Журналисты вольные птицы, тем более, здесь хорошая история для статьи. Правдивой статьи, – подмигнул Примм, перед тем как удалиться в кухню.
- Откуда ты знаешь, что она журналистка? – поинтересовалась Руфь, уже когда спустилась к чаю. – По-моему обычная путешественница.
- У нее с собой блокнот и диктофон. Пока я делал тосты, она что-то быстро записала в блокнот, но когда я спросил ее об этом, она отмахнулась, мол, не важно. Типичное поведение журналиста. Поверь мне, я таких немало повидал за свою военную жизнь.
- Верю, – согласилась Руфь. – Но что журналистка забыла в Кэмбелл-Ривер? Этот городок еще хуже, чем наш. В нем никогда ничего не происходит. Вообще.
Примм налил сперва чаю Руфь, а потом себе и тогда позволил продолжить разговор.
- Кстати, о том, что ничего не происходит. Ты еще спала, когда в «Дейли Лайтхаус» я прочел, что городок снова потрясают убийства. И снова у полиции ничего на это нет, ни единого слова или подозрения. Похоже у нас в городке завелся маньяк. Я знаешь, сразу подумал о Коберте-Джонсе, как-то по привычке. Что думаешь?
Руфь особо не задумывалась об этом. Подобные убийства хоть и были редкостью в их городке, но думать о них дело полиции, а ее дело – маяк, главная достопримечательность. И хотя с Джимми Коберт-Джонсом по кличке «Смарти» они учились в одной школе, Руфь предпочитала не думать о бывших одноклассниках и о их судьбах. Она переживала только тогда, когда спустя всего три месяца после окончания школы, Джимми и еще троих его друзей осудили за изнасилование и убийство несовершеннолетней молодой девушки – Глории Баннес. Тогда весь городок гудел об этом и отделаться от всего этого было совершенно невозможным занятием. Газета «Дэйли Лайтхаус» каждую неделю сообщала новые подробности о громком деле, но в результате Коберт-Джонс и трое его приятелей сели за особо тяжкое в тюрьму «Грувс», что находилась в трех тысячах милях от Кэмбелл-Ривер на острове «Шуррт». Джимми отсидел девять лет, после чего вышел досрочно. Однако, после выхода его из тюрьмы прошло уже три года, а парня до сих пор гнобили и не давали ему житья, хотя многие, кто продолжал общаться с ним, утверждали, что он исправился.
- Думаю, что Джимми на этот раз не причастен, – отпив из чашки сказала Руфь. – Я вообще сомневаюсь, что он и тогда был причастен, просто выпил лишнего и наделал глупостей.
Примм покачал головой.
- Сердобольная ты, как Скотти. Не работать тебе в полиции.
12 лет назад, Флорстоун
Около района «Красные пески».
- Хей, слышала? Джима и Сэнди арестовали по подозрению в том страшном убийстве Глории, – рассказала Лана Руфь, когда принесла пирог с сыром и капустой им с Лией за столик. – А Саймона и Брэтта еще ищут. Если поедите через «Красные пески», там пробка в несколько миль и патруль на каждом шагу. Мне Бат по секрету сказал, что у них есть улики не в пользу квартета.
- Я полагала, что убийство совершил один человек, – удивилась Лия. – В газете писали, что они его задержали же. Что там у них случилось?