Страница 39 из 68
- Выходит, что да...
- Похищения, китайские террористы, предатели - что еще? - голос Аренского принял деловой тон, генерал устал давать разъяснения. - Теперь я познакомлю вас с планом наших действий. Мне Бонд нужен здесь. Ясно, что он что- то задумывает против нашей конференции. Имея в качестве союзников этого грека- головореза, да чумазого мальчишку, он не может рассчитывать на успех. У нас достаточно средств, чтобы отбить нападение даже небольшого военного корабля. Думаю, я вправе сказать, что учел все. - На лице генерала появился намек на улыбку. - Но Бонд все же может доставить нам определенные хлопоты. Пока делегаты не разъедутся, его следует нейтрализовать.
- Могу я чем- нибудь помочь, товарищ генерал...
- Да, товарищ Александру, и весьма многим. Как я понимаю, вы вступили в связь с нашим мистером Бондом? - Аренскому удалось почти полностью подавить в своем голосе нотки того отвращения, которое вызывала в нем одна мысль об этом.
- Да, и он не бросит меня.
- Он от вас без ума?
- О, да. Я могу оказывать на него большое влияние.
- Тем лучше, - Аренский просиял. - Убедите его прийти сюда для беседы. Скажите ему, что меня эта история глубоко заинтересовала, и что мне нужна его помощь. Передайте ему, что я даю честное слово в том, что он в любой момент волен беспрепятственно уехать. Какие доводы привести, вы сами прекрасно знаете. Ясно?
- Совершенно ясно, товарищ генерал, - сказала девушка, поднимаясь. Постараюсь доставить его возможно скорее, но вы должны дать мне немного времени.
- Безусловно, - генерал тоже поднялся.
- Расскажите, как вам удалось убедить его отпустить вас сюда?
- Точно так же, как я собираюсь заставить его прийти к вам.
- Хорошо, хорошо, - заторопился Аренский, но вспомнил о своих обязанностях хозяина. - Не желаете ли выпить чего- нибудь на дорожку?
- Благодарю вас. Но чем быстрее я вернусь, тем лучше.
- Мы сделаем из вас настоящего марксиста. Разрешите выразить вам свою благодарность за ваши услуги.
Девушка признательно улыбнулась и с пафосом ответила:
- А мне, товарищ генерал, разрешите поблагодарить вас за то, что вы по- научному растолковали мне положение и не ругали меня за то, что поверила вражеским козням. Пусть это станет мне уроком.
Аренский поклонился. Он считал ее типичной балканской шлюхой - глупой, сентиментальной, падкой на приключения с душком уголовщины, но ее решительность и готовность исправить ошибки обнадеживала. Не забыть отметить ее в рапорте.
- О ревуар, товарищ Александру. Надеюсь вновь скоро вас увидеть.
Оставшись с собой наедине, он принялся с хмурым видом мерить шагами комнату. Ему пришла в голову мысль, что предположение о возможном нападении китайской агентуры отнюдь не лишено оснований. Из сводок следовало, что стареющий Мао Цзе- дун впал в последнее время в опасное настроение. А если вспомнить о хунвейбинах, новой волне враждебности по отношению к иностранцам... Но вскоре лоб генерала разгладился. Похоже, он попал под магию фантазии. Открытая террористическая акция такого масштаба, да еще в мирное время просто немыслима, даже принимая во внимание крайний, безответственный нео- сталинизм китайского руководства. Однако кое- какие вопросы необходимо решить немедленно.
Он подошел к столу и нажал маленькую бронзовую кнопку звонка. Вошел Милый.
- Ступай в радиоузел, надо, не теряя времени, связаться с Афинами. Через пару минут я подойду к наушникам.
- Но ведь тогда мы обнаружим радиоточку! Аре некий сжал свои маленькие кулачки. Когда- нибудь этот раздолбай сведет его с ума. Генерал утрированно терпеливым тоном продолжал:
- Да, Милый, обнаружим радиоточку. Именно. А теперь ступай и выполняй приказание! И пусть один из грекоз - толстяк - сходит в госпиталь и все разузнает о... нет, пусть лучше придет ко мне.
Грек пришел, получил инструкции и был отпущен с обычной для Арийского вежливостью. (Оказавшись за дверью, грек не замедлил сделать традиционный жест из пяти пальцев, означающий в этих местах грубое "совсем свихнулся". ) После этого генерал поднялся в крошечную раскаленную клетушку на верхнем этаже, где помещалась радиостанция и телесвязь с Афинами и Пловдивом, через которую, при необходимости, можно было установить связь и с Москвой. Этим каналом разрешалось пользоваться только в чрезвычайных ситуациях, когда решались вопросы войны и мира. Комнатка провоняла потом и дешевыми русскими папиросами. Большую часть пространства, остававшегося от серого эмалированного передатчика, занимала разобранная постель. Аренский вынул надушенный одеколоном шелковый платок и начал дышать через него.
Радист, москвич с бычьей шеей и отросшей щетиной, протянул Аренскому микрофон, тот поднес его к лицу.
Процедура была утомительной и невероятно долгой, вой атмосферных помех, сопровождавший и размывавший доносившийся издалека голос, действовал на нервы. Однако к исходу этой двадцатиминутной агонии ситуация полностью прояснилась. Аренский поблагодарил радиста и, обливаясь потом, покинул комнату.
Спускаясь по широким белого камня ступеням на террасу, где он собирался посидеть в тени и с наслаждением выпить стакан холодного лимонада, Аренский почти улыбался, довольный тем, как ловко подготовил он ответы. Почему не поступило сообщение о перестрелке - "насильственном увольнении управляющего и двух представителей"? Потому что передатчик оказался с дефектом. А на ремонт ушло много времени. Его привели в порядок только пару часов назад. Почему же тогда не сообщили сразу? Потому что решено было подождать условленного времени выхода в эфир, 12. 00. Почему не было доложено о прибытии Бонда - "опасного английского конкурента"? Потому что к тому времени, когда план по его захвату провалился, передатчик вышел из строя. Принесены извинения плюс заверения в том, что помощник управляющего полностью владеет ситуацией.
Удобно развалившись, Аренский сидел в плетеном кресле и потягивал лимонад. Увлеченный размышлениями, он даже совершенно искренне улыбнулся. Как это похоже на бедного Петра Григорьевича - думать, будто он сможет справиться с Бондом в одиночку. Как похоже на него - не обеспечить должного ухода за системой радиосвязи. И как безнадежно в его духе - погибнуть в схватке между двумя противоборствующими бандами уголовников. Думать плохо о старом друге было горько, но все- таки хорошо, что Петр погиб, не успев натворить больших бед.