Страница 3 из 5
Мистер Хэтт не возразил, что можно было принять за согласие.
- Но никто не видел, - продолжал юрист, - безумств на дорогах Кента. Посмею предположить, что кончились они не в храме, а в притоне. Сейчас я звонил и спрашивал, не обнаружена ли машина в Кентербери, и ответили мне отрицательно. К тому же этот Флоренс вообще о ней забыл и, сам себе противореча, сказал, что вернулся поездом. Это одно уничтожает весь рассказ.
- Неужели? - спросил Гейл с детским удивлением. - А мне казалось, это одно его подтверждает.
- То есть как? - не понял Гантер. - Подтверждает?
- Да, - сказал Гейл. - Деталь такая правдивая, что всему поверишь, даже если бы он описывал, как Финеас улетел с башни на каменном драконе.
Он помолчал, помолчал и довольно пылко добавил:
- Как вы не поймете? Именно так и должен ошибиться такой человек. У него нет денег, он ездит только поездом, для него машина - сказочный дракон. Финеас втащил его в безумный, подобный сновидению мир, а проснувшись, он увидел, что друг вознесся на небо, все же прочие уверены, что это ему померещилось. Когда он, сам себя не помня, говорил с высокомерным полицейским, он забыл про машину, словно это колесница, запряженная грифонами. Она осталась там, во сне. По привычке, как всегда, он взял билет третьего класса. Но если бы он историю выдумал, он бы не допустил такой несообразности. Как только я это услышал, я понял: все правда.
Врач и юрист удивленно смотрели на Гейла, пока в соседней комнате не зазвонил телефон. Гантер кинулся туда, и несколько минут доносился только неясный гул вопросов и ответов. Потом он вернулся; на его строгом лице застыла растерянность.
- Поразительное совпадение, - сказал он. - Вынужден признать, что вы правы. Следы машины нашли. Она стояла именно там, где он сказал. Что еще удивительнее - она исчезла. Следы ее ведут на юго-восток. Можно предположить, что правил ею Финеас Солт.
- На юго-восток!.. - воскликнул Гейл и вскочил. - Так я и думал.
Он прошелся по комнате, потом сказал:
- Спешить не надо. Рассудим обстоятельно. И дурак поймет, что Финеас поехал на восток: светало, он повел машину прямо в рассвет. Что ж тут еще сделаешь? Но земля там к востоку - плоская, все равнины, а он стремился к пропастям и высотам. Значит, он держал путь к югу, к меловым скалам. Кроме того, я думаю, он хотел взглянуть с высоты на людей, а с кентерберийских башен ему взглянуть не удалось. Ту дорогу я знаю...
Он серьезно оглядел всех и сказал так, словно поверял священную тайну:
- Она ведет в Маргейт.
- Ну и что? - спросил Гарт.
- По-видимому, новый вид самоубийства, - сухо заметил Гантер. - Что такому человеку делать в Маргейте, если он не решил умереть?
Что там вообще делать, если ты хочешь жить? - сказал Гарт.
- Миллионы образов Божиих, - сказал Гейл, - ищут там радости. Странно другое: почему среди них был Финеас Солт. Конечно, если смотришь с белых утесов, эти толпы кишат, как муравьи... наверное, пессимисту легче презирать их... Быть может, он видит в страшном видении, как их заливает древнее, темное море... или хочет прославить бедный Маргейт, окрасить его имя в цвета высокой трагедии. У таких людей бывают такие грезы. Но, как бы то ни было, поехал он в Маргейт.
Пристойный кройдонский лавочник встал вслед за Гейлом, и в замешательстве теребил лацкан старомодного пиджака.
- Вы уж простите, - сказал он наконец, - это все не по мне. Химеры, драконы, пессимисты... Не мое это дело. В общем, ясно, что поехал он в Маргейт. Если спросите меня, я скажу, что надо нам поговорить, когда полиция больше разузнает.
- Мистер Солт совершенно прав, - добродушно согласился юрист. - Вот что значит деловой человек! Сразу вернул к сути дела. Я приглашу вас, господа, когда узнаю что-нибудь еще.
Если Габриелу Гейлу было не по себе среди кожаных кресел и толстых папок суровой деловой конторы, еще меньше, казалось бы, подойдет ему пригородная лавка. Обиталище последнего представителя Солтов было в высшей степени пригородным. В лавке продавались, главным образом, сласти. Перед окном на маленьких столиках стояли безвреднейшие напитки, в основном - светло-зеленый лимонад, а в самой витрине узором были разложены леденцы. Стекло занимало почти всю стену, и в комнату лился холодный свет.
Но трудно было предсказать, что именно заинтересует Гейла. По какой-то ему известной причине он больше интересовался лавкой, чем делом, ради которого пришел. Как зачарованный глядел он на фарфоровых собачек, а раньше, когда он проходил через лавку, его с трудом оттащили от окна, в котором сверкали малиновые и лимонные леденцы. Посмотрел он и на лимонад, словно тот был так же важен для дела, как бледно-зеленый полынный напиток, сыгравший немалую роль в трагедии Финеаса Солта.
Гейл с утра был необычно весел - то ли его радовала погода, то ли у него нашлись другие, свои причины. По улицам лондонского пригорода он шел быстро и бодро и увидел по пути, как праведный лавочник выходит из домика, где жили, несомненно, люди, стоящие чуть выше его на общественной лестнице. Его проводила до калитки серьезная и добрая девушка в венце каштановых кос. Гейл догадался, что именно она отличается набожностью, и посмотрел на светлые квадраты травы и тоненькие деревья с таким умилением, словно сам был влюблен. Не утратил он веселости и тогда, когда, миновав несколько фонарных столбов, увидел резкие черты и ехидную улыбку Хирама Хэтта. Влюбленный, как ему и положено, задержался у калитки, а Гейл и Хэтт, не дожидаясь его, пошли к его дому.
- Вы понимаете, - спросил поэт, - тех, кто мечтает о любви Клеопатры?
Хэтт отвечал, что американцы не склонны так сильно опаздывать.
- Что вы! -сказал Гейл. -Теперь полно Клеопатр. И мужчин полно, которым почему- то хочется стать сотым самцом египетской кошки. Нет, что делать такому человеку, как он, с женщиной вроде Херты Хетауэй?
- Тут я с вами согласен, - кивнул Хэтт. - Я про нее не говорил, это дело не мое, но вам скажу, что она - сущая ведьма. А ваш адвокат решил, что я с ней в сговоре! Не иначе как подозревает нас обоих.
Гейл твердо посмотрел на его твердое лицо и спросил неизвестно почему:
- Вы бы удивились, если бы Солт поехал в Маргейт?
- Нет, - ответил секретарь. - Я ничему уже не удивляюсь. Его носило повсюду. Он совсем не работал последнее время. Сидит, бывало, и смотрит на белый лист бумаги, как будто у него нет ни одной мысли.
- Или как будто у него их слишком много, - сказал Габриел Гейл.
Они вошли в лавку и обнаружили там только что прибывшего Гарта. Сзади, в гостиной, они увидели Гантера, такого мрачного, словно он приехал на похороны. Сидел он строго и прямо, не снял цилиндра и был так напряжен, как будто вот-вот пустит смертоносную стрелу.
- Где Джозеф Солт? - спросил юрист. - Он обещал быть к одиннадцати.
- Он прощается, - сказал поэт. - Это дело долгое.
- Начнем без него, - сказал юрист. - Быть может, оно и лучше.
- У вас для него плохие новости? - тихо спросил врач. Последние новости о его брате?
- Именно, что последние, - сухо ответил юрист. - Мистер Гейл, очень бы вас попросил, оставьте в покое эти безделушки. Кое-кому предстоит многое объяснить...
- Да, - быстро согласился Гейл. - Не это ли надо ему объяснить?
Он взял с камина и поставил на стол экспонат, не совсем уместный в мрачном музее преступления: дешевую детскую розовую кружку с малиновой надписью: "Привет из Маргейта".
- Внутри написано число, - сказал он, отрешенно глядя в ее глубины. - Год нынешний. И месяц тоже.
- Что ж, и это относится к делу, - сказал юрист. - Но у меня есть и другие подарки из Маргейта.
Он вынул из нагрудного кармана какие-то листки и положил их на стол.
- Начнем с того, - сказал он, - что загадка не решена, человек исчез. Не думайте, что легко пропасть в современной толпе. Полиция проследила путь машины и выследила бы Солта, если бы он из машины вышел. Не так просто ехать по сельским дорогам, выбрасывая трупы из машины. Всегда найдется народ, который такой пустяк заметит. Что бы ты ни сделал, это узнают; и мы узнали, что он сделал.