Страница 42 из 44
Порой глубоко в душе у неё возникало такое чувство, будто нет на свете ни одного человека, который любит её. Даже с матерью отношения были натянутыми и холодными. Элизабет пропадала сутками на работе, не заботясь о жизни дочери. И всё равно в сердце Кэролайн всегда была любовь к ней, а также дикое желание обратить на себя внимание, провести с ней хотя бы один день, где будут только они, не будет никакой работы и других отговорок. Она сама боялась себе признаться в том, что даже благодарна тому, что её мать попала в больницу. Только тогда они стали по-настоящему близки, как должны быть мать и дочь.
И пока её друзья считали её поверхностной особой, которой можно вечно пользоваться, никто не замечал насколько ей было больно. Ведь она была отличным другом, умела самоотверженно отдавать своё сердце и дарить поддержку, которая была никому от неё и не нужна. Это ощущение ненужности и одиночества год за годом сжирали её изнутри, заставляя горько плакать по ночам. Тем не менее не было никакой обиды на друзей, на маму. Кэролайн всегда находила всему оправдание, предпочитая видеть в людях лишь хорошее, давать им второй, третий и даже четвертый шанс, если потребуется.
Может именно это и наполнило её душу светом, о котором так любил твердить Клаус. Именно поэтому Кэролайн и не могла понять как её душа, по её мнению израненная и одинокая, могла излучать столь чистый свет, поразивший самого дьявола. Возможно причина этого света крылась в её улыбке, так часто украшающей её губы, как и сейчас, когда вот уже второй день она проводит в обществе мамы. Живой и здоровой, вновь вернувшейся домой.
– Мам, ты кофе будешь? – крикнула Кэролайн, открывая кухонный шкафчик, желая достать всё необходимое, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию.
– Да, милая, – крикнула ей в ответ Элизабет, сидя на диване и читая сегодняшний выпуск газеты.
Знакомство с Клаусом прошло идеально. Его невозможное очарование сделало своё дело, покорив Элизабет окончательно. Она была в восторге от парня своей дочери, с любопытством выспрашивая каждую деталь их отношений, не чувствуя и не видя скрытого монстра внутри него, даже не смея представить, кто именно рядом с её дочерью. Она лишь умилялась их взглядам, обращённым друг на другу, случайным прикосновениям и яркой улыбке на лице её дочери.
Кэролайн вошла в комнату, держа в руках две чашки с ароматным кофе, как вдруг посреди комнаты появились трое мужчин, заставивших её испугано вскрикнуть и выронить всё из рук. Она не понимала, как они сюда попали, начиная догадываться об их демонической сущности. Элизабет резко обернулась на крик, замечая незнакомцев посреди гостиной, враждебно смотрящих на её дочь.
– Кэролайн, – протянул её имя один из них, неспешно надвигаясь на неё, наслаждаясь зарождающим страхом в голубых глазах.
– Беги! – приказала Элизабет дочери, на миг обращая на себя внимание всех трёх демонов.
Не секунды не сомневаясь и не колеблясь, она подхватила вазу с кофейного столика и с силой кинула её в мужчину, ближе всего стоящего к её дочери. Стекло разбилось на мелкие осколки о его голову, однако он будто ничего не почувствовал, всё так же продолжая стоять на месте, злорадно ухмыляясь.
Воспользовавшись их замешательством, Кэролайн поспешно скрылась в кухне, слыша противный звук бьющегося стекла, а затем злобный мужской смех, заставивший её испуганно задрожать.
Элизабет непонимающе смотрела на приближающегося к ней мужчину, замечая отсутствие каких-либо последствий её удара, видя лишь превосходство в его чёрных, как ночь глазах. В тот же момент она ощутила стальную хватку на своей шее, слыша хруст собственных костей. Всего секунда и женщина замертво упала на пол, уже не видя довольную улыбку и не слыша злобного смеха демона, подкравшегося к ней сзади и сумевшего лишить её жизни.
Кэролайн старалась унять бешено бьющееся сердце, мешающее ей думать. Раздались тяжёлые шаги за её спиной и она, схватив в руки кухонный нож, резко обернулась, испуганно вздрогнув от стоящего поблизости демона.
– Ты знаешь, что он с тобой сделает, если ты меня тронешь? – дрожащим от страха голосом спросила она, пытаясь потянуть время, мысленно зовя Клауса на помощь.
– Плевать.
Он резко поддался вперёд и Кэролайн вскинула руку, державшую нож, уверенно вонзая лезвие в его сердце, видя как его тело тут же покрылось паутиной серых вен, а затем и вовсе обратилось в прах, горсткой упавший к её ногам. Двое других демонов, всё это время стоящих на пороге комнаты, испуганно замерли, во все глаза смотря на произошедшее. Они не понимали, почему он умер, ведь она держала в руке самый обычный нож, а не клинок, сделанный в аду.
Справившись с удивлением, они резко поддались вперёд, намереваясь закончить начатое, как вдруг перед ними возник Клаус, преградивший им путь. Он непонимающе уставился на Кэролайн, чья мольба и привела его сюда, замечая в её руке нож, а в ногах прах одного из демонов.
Понимание произошедшего пришло почти мгновенно и комнату тут же оглушил разъярённый рык. Его глаза в тот же миг стали красными, а лицо приобрело острые черты, покрываясь паутиной вен и становясь поистине безобразным. Клаус преодолел разделяющее их расстояние всего за долю секунды, грубо хватая их за горло и растворяясь в воздухе, намереваясь подарить им наказание гораздо худшее, чем смерть — вечное заточение в бездне, где время замедляется до невозможности, а каждая мысль причиняет боль, окружая абсолютной и беспросветной тьмой. Бездна в миллиарды раз мучительнее ада, который проходят запертые в клетках души.
Осознание произошедшего медленно доходило до неё. Отрешённым взглядом уставившись на спину Клауса, она наблюдала за тем, как он исчез, забирая вместе с собой тех демонов, что решили напасть на неё и на…
– Мама! – встревоженно воскликнула Кэролайн, будто только сейчас вспомнив, что в доме была не только она.
Девушка тут же откинула от себя нож и бросилась в гостиную, испуганно замерев на пороге комнаты. Слёзы тут же хлынули из её глаз, стоило ей только увидеть свою мать лежащей на полу, стеклянным взглядом смотрящую в потолок. Тело сотрясалось в рыданиях, а ноги подкосились, вынуждая её съехать вниз по дверному проёму.
– Мама, мама… – до конца не веря, что её больше нет, прошептала она, до боли сжимая пальцы в кулаки. – Не-е-ет! – её голос сорвался на крик, в то время как слёзы застилали глаза.
Она ощутила его присутствие, чувствуя, как он садится с ней рядом, прижимая её к себе и позволяя ей выпустить всю свою боль наружу.
– Ты можешь вернуть её? – надломленным голосом спросила Кэролайн, через пару минут тишины, нарушаемой её громкими всхлипами.
– Боюсь, что это мне не под силу, — тихо ответил он, – Теперь она принадлежит небесам.
Он желал забрать её боль, однако ему это было не под силу. Клаус мог лишь поглощать физическую боль, в то время как душевная оставалась неподвластной ему. По правде говоря, он не понимал её боль, не понимал природу таких чувств, не знал, что именно она сейчас испытывает и насколько сильно. Ему было чуждо чувство потери.
– Я его убила? – всхлипнув, спросила Кэролайн, крепче прижимаясь к нему, в поисках поддержки у единственного оставшегося человека, которому она дорога.
– Да, – последовал короткий ответ, наполненный злобой дьявола.
Он не понимал, как демоны осмелились совершить такое, вовсе не побоявшись предстоящей расправы и его гнева, движимые лишь какой-то непонятной для него целью.
– Но как? – непонимающе спросила она, вновь и вновь прокручивая в голове убийство.
– Ты особенная, помнишь? – ласково стерев слёзы с её лица, Майклсон умело вытеснял из её головы мысли о смерти её матери, – Смотри.
Клаус взял в руки кухонный нож, лежащий всё это время в паре шагов от них, и с силой провёл лезвием по коже, демонстрируя мгновенно заживший порез, из которого не успела даже кровь проступить. Затем он передал нож ей в руки, подавая свою раскрытую ладонь. Кэролайн сперва не поняла, чего он от неё ждёт, а затем, неуверенно поднесся лезвие к его коже, она провела им по его ладони. Она завороженно смотрела на длинный кровоточащий порез, который на этот раз не исчез так быстро. Он зажил не моментально, как в первый раз, а медленно и постепенно, на протяжении целой минуты.