Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 21

Жаркий шёпот и нежное касание горячих губ приводят её в состояние эйфории. Его нежные руки трепетно обнимают её сзади и прижимают к своей крепкой груди теснее. Он шепчет ей на ушко ласковые признания в любви, осыпая всевозможными комплиментами, заставляющими её блаженно прикрыть глаза и отдаться тому теплу, что достигает каждого сантиметра её тела.

Любовь течет по её венам, согревая и даря столь неземное ощущение, что с трудом верится в его реальность, а его руки, так бережно и в то же время крепко обнимающие её, вынуждают тело покрываться сладостными мурашками.

— Ты само совершенство, — нежность слов сопровождается чуть более настойчивыми поцелуями, которыми он уже покрывает её шею, плавно переходя на обнажённое плечо.

Женский смех, словно лёгкий перезвон колокольчиков, тут же раздаётся в тишине, заставляя его губы растянуться в широкой улыбке и, развернув девушку в своих руках, нетерпеливо потянуться к ней за долгожданным поцелуем. Он столь сладок и нежен, что сердце пропускает удар и замирает в груди, будто стараясь продлить этот волшебный миг.

— Я люблю тебя, Кэролайн, — обхватив её лицо ладонями, он, едва касаясь своими губами её губ, в очередной раз признаётся в своих чувствах, сила которых сжигает его изнутри, так же, как и её.

Клаус смотрит на неё так, будто она для него весь мир. Он боится её отпустить; боится не ощущать больше согревающего взгляда этих глаз, наполненных любовью и счастьем. Он любит видеть её такой; любит видеть улыбку на мягких губах, дарящих ему поцелуи по утрам; любит слушать её звонкий смех и сладостные стоны. Он любит каждую её частичку, благодаря всевышнего за такой ценный дар, что он щедро ему ниспослал.

— Кэролайн, эй, ты меня слышишь? — настойчивый голос мигом вырывает её из мыслей, возвращая в суровую реальность.

Она переводит растерянный взгляд голубых глаз на Елену, сидящую напротив неё. Чудесное видение, запретная фантазия исчезла, растаяв, словно кубик льда в жаркий день и оставив после себя лишь горечь, на пару с болью, разъедающей всё внутри. Потому что те самые губы, о которых она тайно грезила, прикасаются к щеке Елены, вызывая у неё счастливую улыбку. Руки, касания которых Кэролайн так жаждала ощутить вновь на своём теле, дарят нежность вовсе не ей. Он выбрал не её в итоге, не Кэролайн Форбс, которая так отчаянно нуждалась в его любви. Он предпочел Елену Гилберт, так же как и все другие, совсем позабыв о признаниях в любви ей.

Разумеется, она ведь лучше во всём. Она гораздо привлекательнее в глазах их общих знакомых. Елена Гилберт всегда будет для них важна. Они всегда будут бежать ей на помощь по первому её зову, совсем не обращая внимания на пустышку Форбс, в мыслях которой, якобы, лишь платья и вечеринки. Она прекрасно знает, как называют её за глаза «друзья», считая, что в ней нет и капли искренности.

Для неё уже вошло в привычку широко улыбаться окружающим, проливая горькие слёзы по ночам от бессилия и невозможности изменить всё это. Они не знают, каково это — ощущать себя настолько одинокой, даже будучи в окружении стольких людей. Они не знают, каково ощущать, что тебя никто не любит и понимать, что ты никому не нужна; что ты просто-напросто никто для них. Глупая пустышка.

Кэролайн уже привыкла жить в тени своей лучшей подруги, вновь и вновь видя, как люди тянутся к Гилберт, игнорируя все её старания. Она для них пустое место ведь. Даже для него… Для того, в кого её угораздило влюбиться; для того, кому она бы отдала всю себя. Целиком. Полностью. Без остатка. Но Клаусу Майклсону не нужна её безграничная любовь и это причиняет нестерпимую боль. Он с лёгкостью забыл те два месяца, что они провели вместе, пока в город не вернулась Елена, в очередной раз доказав своё превосходство, с лёгкостью влюбив в себя Никлауса даже не прилагая особых усилий.

Из-за этого стало так обидно. Обидно до слёз и пронзающей боли в груди, от которой так трудно дышать. Видимо такова её судьба — всегда оставаться второй.

========== What all the fuss is about? Nc-17 ==========

Дверцы лифта начали медленно закрываться, но в последний момент в кабину ловко проскользнула блондинка, окинувшая Клауса сердитым взглядом из-под густых ресниц. Её лицо исказила гримаса наиграно преувеличенного отвращения, приправленного изрядной долей презрения, когда она поняла, что им придётся проехаться наедине. А она то уж думала, что день хуже быть не может. Что ж, видимо ошиблась.

Кэролайн встала рядом с ним, нажав на кнопку сорок седьмого этажа, небрежным движением немного оттягивая вниз белую ткань юбки с асимметричным разрезом на ноге. Чем невольно и привлекла его внимание к мелькнувшей подвязке, поддерживающей чёрные капроновые чулки, добавляющие своей владелице ещё большую сексуальность.

Какую бы неприязнь Клаус к ней не испытывал, но он всё равно оставался мужчиной, с весьма однозначными и порой низменными желаниями. Так что, Майклсон способен был по достоинству оценить все прелести внешности Кэролайн Форбс, не стесняясь признать, что она сексуальная. Слишком сексуальная для той, кого он на дух не переносит. И будто бы назло ещё носит все эти обтягивающие юбки-карандаш, заставляющие извращённую фантазию разыграться!

— Майклсон, — холодно поприветствовала его она, мельком взглянув на стоящего рядом мужчину, как всегда, одетого в безупречный и идеально отутюженный костюм.

Вся его идеальность бесила её неимоверно, заставляя то и дело закатывать глаза в привычной ей манере в ответ на каждую его колкость. И она частенько задавалась вопросом: как же ему это удаётся? Ну почему он такой невыносимый и, чёрт возьми, привлекательный? Это ведь преступление сводить с ума одним лишь взглядом; одним лишь словом бархатного голоса, с сексуальной хрипотцой, разве нет?!

— Форбс, — так же холодно ответил ей он, снисходительно улыбнувшись одними лишь уголками губ, изо всех сил стараясь не вдыхать её притягательный аромат, отдающий чем-то сладким, но в то же время ненавязчивым.

— Как продвигается проект? — как будто невзначай поинтересовалась она, повернувшись к нему в пол оборота и мельком оглядев благородный профиль самоуверенного англичанишки.

— Отлично, — спокойно отреагировал на её выпад он, даже не удостоив ответным взглядом, чем вывел из себя её больше, чем если бы ответил привычной колкостью, — А у тебя?

— Превосходно, — процедила сквозь зубы Кэролайн, сосредотачивая всё своё внимание на небольшом экране, показывающем этаж, лишь бы отогнать так и просящиеся наружу грубые реплики.

Ещё тридцать этажей и всё, а напряжение между ними хоть сейчас можно было резать ножом. И что самое ужасное, это было сексуальное напряжение, электризующее воздух и заставляющее их тела предательски реагировать друг на друга.

— Ты ведь знаешь, что я выиграю, — она просто не могла не сказать этого, намеренно провоцируя и злорадно желая уколоть побольнее его, раздутое до предела, громадное эго.

— Сомневаюсь, — самоуверенно произнёс Клаус, едко усмехнувшись.

— Хам, — спокойно заявила она, вынудив его раздражённо дёрнуть плечами и беззвучно выругаться.

— Подлиза, — тут же последовал ответ Клауса, припомнившего ей то, как она строила глазки их боссу, будто специально надев то кожаное платье, заставившее его подавиться собственной слюной.

Кэролайн резко повернулась к нему лицом, так же, как и он к ней, прожигая его гневным взглядом, в котором сверкали молнии и гремел гром. Девичьи пальчики сжались в кулаки, губы сомкнулись в одну тонкую линию и было такое ощущение, что из её носа вот-вот повалит густой пар.

— Наглец! — возмущённо воскликнула она, борясь с искушением как следует заехать по его самодовольной физиономии. — Мужлан!

— Истеричка!

— Что?! Тогда ты, да ты… — она “забегала” взглядом по кабинке, стараясь подобрать слова пообиднее, но как назло ничего дельного в голову не лезло. — Кобель! — Кэролайн понимала, что вышло слабовато, судя по той ухмылке, что появилась на его идиотском лице.

— Стерва, — резко шагнув к ней, прошептал ей в губы Клаус, опаляя её лицо своим обжигающе горячим дыханием. — Я тебя хочу. Здесь и сейчас!