Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 21

— Клаус, ты что… разговариваешь сам с собой?! — послышался возмущённый голос Хейли, которая появилась в его кабинете всего через пару секунд, держа на руках их дочь.

Волчица замерла на пороге, переводя ошарашенный взгляд с Клауса на… Клауса.

— Что за чертовщина? — непонимающе произнесла она, покрепче прижав к себе Хоуп, вдруг замолчавшую и с таким же, как у матери, любопытным взглядом уставившуюся на двух пап.

— Унеси её отсюда. Быстро! — испугано смотря на прошлую версию себя, нервно приказал Майклсон, даже не зная, чего от себя ожидать; вдруг ему вздумается забавы ради убить её, ведь в те времена это было вполне в его духе.

Клаус, занятый до этого молчаливой и крайне напуганной Кэролайн, замер, пристально рассматривая малышку на руках незнакомой шатенки и улавливая сходство с самим собой, с ужасом вдруг понимая, что она его дочь… точнее дочь стоящего перед ним Клауса. Бред какой-то. Вампиры ведь не могут иметь детей.

Хейли послушно удалилась без лишних споров и расспросов, намереваясь покинуть Бойню и спрятаться на болотах, прихватив с собой Джека, лишь бы быть подальше от этого дурдома. Она-то уж думала, что Майклсоны её ничем больше не смогут удивить. Но им всё же удалось. Ещё как удалось! Такое точно забудется не скоро.

— Это… — стараясь справиться с одолевающими его противоречивыми эмоциями, Клаус попытался сформулировать предложение, сорвавшись в итоге на беспомощный вздох.

— Моя дочь, — подтвердил его догадку он.

— А она мать? — уточнил Клаус.

— Да.

— А почему ты не с этой блондинкой из Мистик-Фоллс? — указал он на притихшую Форбс, — Ты ведь её любишь. Или нет?

— Всё сложно, я дал ей возможность строить свою жизнь, — одарив Кэролайн тёплым взглядом, он вновь перевёл настороженный взгляд на Клауса из прошлого.

— М-да уж. Если бы мне кто-то сказал, что через триста сорок семь лет я стану размазнёй…

— Я не размазня! — тут же воскликнул он, но прозвучало это как-то неуверенно, вызывая лишь смех и скептичный взгляд.

— Неужели? Да ты жалок, — презрительно усмехнулся Клаус, медленно приближаясь к тому, кто больше не достоин носит его грозное имя, — Давно на себя в зеркало смотрел? Ты видел свой затравленный взгляд? Смотреть тошно.

— Клаус, Ками сказала, что… — торопливые шаги сопровождались женским бормотанием, всё приближающимся и приближающимся к ним, — Оу! Ничего себе.

— А ты ещё кто такая? — оглядев беглым взглядом девушку, требовательно спросил он.

— Фрея, — спокойно, крайне уверенно и без какого-либо страха, ответила она. — Твоя сестра. Мне нужна ваша кровь, причем обоих, чтобы вернуть тебя в твоё время.

— Будь добра, поторопись, — выдержав напряжённую паузу, во время которой справлялся с очередным потрясением, всё же ответил он. — Не могу больше смотреть на это убожество.

Клаус же потупил взгляд в ответ, невольно посмотревшись в зеркало, расположенное во весь рост. А ведь он прав. Разве можно бояться того, кем он стал? Раньше имя Клауса Майклсона внушало дикий страх, а что сейчас? Он стал посмешищем. Слабым, неуверенным и всепрощающим глупцом.

А Клаус из прошлого в этот момент вдруг отчётливо понял, в чём заключается его миссия. Он должен вернуть самого себя; должен стереть эту слабость из своего сердца и этот затравленный взгляд, утративший дьявольский отблеск. Он должен восстановить репутацию имени Никлауса Майклсона. И он непременно это сделает, лишь после этого позволив себе вернуться в своё время.

========== English rose ==========

Её кожа белоснежная, словно мрамор; её улыбка сияла ярче звезд на небе, а в волосах играл свет солнца, заставляя придворных мужчин замереть на месте, во все глаза смотря на белокурого ангела, появившегося под руку с отцом в главном зале королевского замка. Словно мираж, она озаряет своим светом всё вокруг, привнося в мир, пропахший пороком и кровью, столь чистый свет, что даже обладатель самого чёрного сердца на миг потерял свою привычную маску отчуждённости, застыв в безмолвном восхищении.

Девушка крепче цепляется за руку отца, ощущая на себе десятки любопытных взглядов, тут же слыша пересуды местных сплетниц, чьи мужья предпочитают общество более молодых и свежих особ. Они судачат о её совсем небрачном возрасте, ведь дочери Форбса уже за двадцать. Для общества она старая дева, давно утратившая шанс на удачное замужество.

А отец её всё продолжал надеяться, что однажды сможет подыскать своей дочери жениха побогаче, более знатного происхождения, нежели он, обладающий низким титулом Баронета, дарованным ещё его прадеду. Билл знал, что во дворце уже которую неделю гостит загадочный господин, молва о богатстве и влиянии которого дошла и до их далёких земель, заставив старого англичанина воспылать надеждой, приправленной жаждой власти, и приказать слугам собрать их с дочерью вещи в дорогу.

По всем правилам приличия, он подвёл дочь к королю, почтительно склоняя голову и тихо приветствуя его величество, краем глаза замечая, как его дочь присела в изящном реверансе, улыбнувшись одними лишь уголками бледноватых от переживаний губ.

Клаус Майклсон сидел по правую руку от короля, хозяина дворца, но на деле главенствовал здесь он. Он в этом замке владыка, а жалкий монарх готов ползать в его ногах, целуя начищенную до блеска обувь, лишь бы не лишиться сердца или головы. Он готов отдать все богатства и блага своего королевства, в угоду монстру каких свет ещё не видывал. Именно поэтому он тут же поспешил представить его вновь прибывшим гостям, чуть опоздавшим на пышный балл, устроенный в честь приближающегося Рождества.

— Милорд, — её тихий шёпот заставил его нахмуриться, от чего тут же вызвал её испуганный взгляд и чуть приоткрытые губы, силящиеся сделать вдох.

Слишком прекрасна. Слишком идеальна и невинна. Так непорочна и добра, что зубы сводит от злости, желания растоптать эту чистоту и запятнать её излюбленным чёрным цветом. И это желание так сильно, что он не может противиться, да особо и не хочет. Клаус Майклсон привык ведь руководствоваться своими низменными и тёмными желаниями. Подумаешь, всего лишь девчонка; всего лишь человек, на судьбу которого ему наплевать.

Поэтому поднявшись на ноги и вынудив короля вжаться в свой кованый трон, он медленно сошёл по ступенькам, приближаясь к белокурой девушке, склонившей покорно перед ним голову. И эта покорность; этот чистый взгляд небесно-голубых глаз, которые она испуганно на него подняла, вынудили его облизнуться и ощутить сладостный вкус предстоящей игры. Всё-таки Англия не настолько скучна, как он полагал до недавнего времени.

— Окажите мне честь? — властно взяв её за руку, чисто ради приличия спросил Клаус, ясно ей давая понять, что отказ он не примет.

— С удовольствием, м-милорд, — голос Кэролайн дрогнул, и она покрепче вцепилась в его обжигающе горячую, мозолистую ладонь, так уверенно сжавшую её, совсем хрупкую… с ледяными от страха пальчиками.

Под удивлённый взгляд знати, Клаус мягко обнял её за талию, опустив руку чуть ниже положенного, вынуждая её щёки тот час покрыться алым румянцем и невольно запнуться о подол длинного и пышного платья, которое, к её облегчению, не позволило ему приблизиться к ней слишком близко.

— Почему вы не замужем? — вдруг спросил он, к своему удивлению замечая, что вопрос вызвал в ней недовольство.

Она очаровательно нахмурилась, чуть прикусив нижнюю губу и видимо, стараясь сдержать рвущееся наружу возмущение, так явственно пляшущее в её глазах, немного сменивших свой цвет под влиянием сильных эмоций.

— Мой отец не подыскал ещё подходящей партии, — чуть успокоившись, всё же ответила Кэролайн, с любопытством разглядывая мужчину, безусловно находя его привлекательным.

Клаус изогнул губы в лукавой усмешке, вынуждая её вновь смутиться и потупить взгляд, поняв, что он поймал её за таким неприличным разглядыванием. Она буквально пялилась на него, затаив дыхание. А теперь была напугана, ведь неизвестно что он подумает о её манерах и благовоспитанности. Этот мужчина, по словам отца, мог бы стать её мужем. А что если она только что всё испортила?