Страница 18 из 25
Когда он принялся двигаться в ней, наращивая постепенно темп, входя в неё всё быстрее, всё чувственнее, получая отклик на свои умелые движения в виде лёгких царапин на плечах, он услышал её протяжный стон, что был словно музыка. Она редко позволяла себе забываться, кажется, каждую секунду помня где находится и по какой грани ходит. Вот только на этой самой грани они были сейчас вдвоём, двигаясь навстречу друг другу, каждым своим движением отдаляясь от правильности всё больше и больше. И это сводило с ума ещё быстрее, вынуждало терять над собой контроль.
Обвив крепко ногами его торс, Кэролайн вновь громко простонала, ощущая его горячее дыхание на своей коже, ощущая, как он ласковыми и в то же время пылкими поцелуями покрывает её грудь, скользя языком по напряженным и крайне чувствительным соскам, иногда задевая их зубами.
И в тот момент, когда его пальцы вонзились в кожу её бедер, лишая возможности даже пошевелиться, полностью вдавив её в кровать своим телом, Элайджа всё продолжал увеличивать темп, с каждым разом входя в её тугое лоно всё быстрее и быстрее, ощущая, как его собственное тело горит, напрягается от того напряжения и близости оргазма, к которому он умело подводил её.
Стоило только Кэролайн громко застонать, содрогнувшись в потоке наслаждения, он крепко сжал пальцами ткань простыни, лишь бы не оставить синяков на молочной коже, всё продолжая рванными движениями проникать в неё, ощущая её узость и жар, который и подвёл его к разрядке, вынудив замереть и, тяжело дыша, отстраниться, чтобы в тот же миг излиться ей на живот с протяжным стоном и сбитым до предела дыханием.
И им не нужно было говорить о неправильности происходящего, они ощущали это в каждом своём движении, в каждом опасно брошенном взгляде украдкой и в каждом слове, что они тщательно обдумывали каждый раз, прежде чем его произнести, боясь вызвать подозрения. И боясь этого самого подозрения, Кэролайн по давно изученному сюжету тут же поспешила встать с постели, ища глазами свой халат, чтобы поскорее скрыть наготу и отправиться в душ, смыв с себя следы его горячих прикосновений и вытравить из себя его запах, засевший, кажется, в лёгких. Вот только, к её огромному удивлению, Элайджа не позволили ей уйти, ловко схватив её за запястье и потянув вновь на постель.
— Не убегай, — прошептал он хрипло, совсем не скрывая грустные нотки в голосе, смотря на неё снизу вверх, — Давай хоть пару минут побудем вместе? Просто побудем рядом…
Кэролайн удивлённо смотрела на него, скользя внимательным взглядом по его чересчур серьёзному лицу, совсем не зная, как поступить. Сбежать или подчиниться голосу сердца? И что же делать, когда это самое сердце путает её ещё больше, храня в себе и любовь к Клаусу? Быть может, остаться здесь всего на пару минут не так уж и страшно?
========== We walk the line (Клаус/Ребекка/Элайджа) ==========
Комментарий к We walk the line (Клаус/Ребекка/Элайджа)
Предупреждения: инцест, групповой секс.
Они даже вспомнить уже не могли, в какой момент грань родственных отношений настолько стёрлась, оставляя после себя лишь прах, состоящий из тёмного и грязного порока, что оседал на языке каждый раз, когда они с отчаянной необходимостью отдавались друг другу, подобно диким животным. И что самое ужасное — этот самый прах отзывался ещё и непомерной сладостной дрожью в их телах, даря им наслаждение происходящим и отбрасывая подальше внутренние противоречия, которые должны были их грызть изнутри.
Тысяча лет вместе — столь долгий срок, что не мог не извратить их понимание хорошего и плохого, уничтожив попросту это разделение, как и ощущение этих самых священных граней. И поэтому отвечать на страстные поцелуи старшего брата для Ребекки не было чем-то постыдным или неправильным, тем за что нужно и можно осудить. Клаус всегда был с ней рядом, как и она с ним, идя рука об руку. Да, они продолжали ранить друг друга, нанося новые глубокие раны и причиняя боль такой силы, что впору ей разбить сердца на мелкие осколки, безвозвратно уничтожив. Вот только особая и совсем необъяснимая любовь поддерживала в них жизнь. Была столь же сильна, как и та пагубная страсть, вынуждающая её порой разозлено рычать от невозможности найти замену ему в своём сердце. Ведь он — её константа.
Сорвав тихий стон с её пухлых, нежно-розовых губ, Клаус усмехнулся, наваливаясь на неё сверху и придавливая к упругому матрасу двуспальной кровати, уверенно скользя ладонью по её округлому бедру и вынуждая её обвить его талию своими ногами, чуть изогнувшись навстречу властным прикосновениям. И желание взять её, грубо войдя на всю длину, и смотреть, как она порочно стонет от этого удовольствия, яростно отвечая на его ласки каждой клеточкой своего тела, было непреодолимо. И лишь лёгкое, как всегда, вежливое покашливание, исходящее со второй половины кровати вынудило его тихонько рыкнуть и отстраниться от тяжело дышащей Ребекки, которая пронзила своего второго брата недовольным взглядом исподлобья, заправляя прядь светлых волос за ухо.
Семейные посиделки, коих не было с тех времён, когда они были ещё людьми, явно перерастали вовсе не в разговоры по душам между родными людьми. А ведь всё начиналось вполне прилично, пусть и странно. Хотя, честно признаться, Клаус и впрямь неплохо проводил время за бутылкой бурбона и пакетами донорской крови, лёжа здесь, на просторной кровати в комнате Ребекки. Когда-то она сумела выбить себе эту спальню с чудным видом на его любимый город, бурлящий ночной жизнью созданий ночи.
— Я всё ещё здесь, — спокойно произнёс Элайджа, сухо улыбнувшись и отведя от них взгляд, краем глаза замечая довольную ухмылку Никлауса.
Надо отдать ему должное, старший брат никогда не осуждал их, попросту принимая пагубное влечение и их потребность друг в друге. Совсем не понимал, правда, как возможна такая связь, и что же именно толкает их в объятия друг друга из года в год. Предпочитал просто в такие моменты оказываться как можно дальше, лишь бы не слышать их сладостные стоны и вскрики наслаждения, позволяя им выпускать свои желания на волю.
— Мы знаем, — хмыкнул Клаус, проведя ладонью по бедру сестры и, склонившись к её шее, запечатлел на нежной коже несколько влажных поцелуев, вынудивших её резко сделать вдох и прикрыть блаженно глаза.
Прикосновение его горячей ладони, которой он уже скользнул на внешнюю сторону бедра, уверенно поднимаясь выше и касаясь её центра желания сквозь плотную ткань джинс, вынуждало её теряться в сладостных ощущениях, и на миг даже позабыть о том, что они находятся в одной комнате с Элайджей. Клаус умел заставлять её забывать обо всём, сужая мир лишь до своих собственных прикосновений и яростных движений внутри её лона.
— Не в моём присутствии, — с нажимом вдруг произнёс шатен, нервно коснувшись идеального галстука пальцами, чуть ослабляя его и пытаясь побороть удушающее чувство, выбившее весь кислород из его лёгких.
— Чувствуешь, как сладко она пахнет? — широко усмехнулся Клаус, надавив большим пальцем на шов её джинс, находя чувствительное местечко и вынуждая её вскрикнуть от наслаждения, шире раздвигая ноги и облокачиваясь на спинку кровати, совсем теряясь в наслаждении, охватывающем её тело приятной и теплой волной.
Элайджа в ответ на это лишь нервно сглотнул, чувствуя, как во рту всё пересохло, и впрямь ощутив аромат её возбуждения, слыша как быстро бьётся сердце в её груди, а кровь шумно бурлит в венах. И эта притягательная смесь вызывала в нём отнюдь не отвращение, а тот самый, манящий вкус запретного плода, который он не решался вкусить долгие века, помня о грани.
— Бекка, — мягко прошептал ей на ушко Клаус, оставив совсем невесомый и до предела ласковый поцелуй на её щеке, поглаживая светлые пряди волос, слегка зарывшись в них пальцами. — Бекка, взгляни на меня, — скользнув языком по её нижней губе, он оттянул её ощутимо зубами, вырывая всхлип и вынуждая её всё же взглянуть на него из-под ресниц затуманенным от желания взором.
— Прошу… — сорвавшись вновь на стон, умоляюще произнесла она, двинув бёдрами ему навстречу, лишь бы он продолжил мучительно сладостные прикосновения, перестав наконец её терзать, играя на разыгравшемся возбуждении.