Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 22

Кол был слишком холоден к ней, совсем позабыв беззаботные шалости из детства. Сейчас перед ней предстал вовсе не добродушный озорник, сверкающий лукавым взглядом карих глаз. Он был избалован до невозможности женским вниманием, которое принимал с явной охотой, лишь раздраженно отмахиваясь от того, что должен вскоре стать её мужем по наказу отца, который совсем не спешил назначать день свадьбы.

Короли не дают жёнам отчётов. Эту фразу она помнила слишком отчётливо, равно как и жгучие слёзы унижения, скользнувшие по её щекам, стоило только ему захлопнуть перед её носом массивную дверь. И раздавшийся звонкий женский смех, быстро сменившийся протяжным стоном, лучше всего ей дал понять, что она для него чужая и им никогда не стать счастливыми в вынужденном браке. Не стоит даже и пытаться, унижая саму себя ещё больше и вдавливая собственную гордость в грязь тем самым.

Таким образом он отталкивал её раз за разом, с безразличием смотря на то и дело мелькающие слёзы в голубых глазах, продолжая и продолжая бороться за собственное право выбирать себе в жены ту, кого пожелает его сердце, а не долг перед страной и союз с никому ненужной Шотландией.

Всё чаще и чаще Кэролайн ловила себя на мыслях о другом сыне короля, что не имел никаких прав на французский трон. О том отпрыске, которого звали бастардом, всё же не смея выказывать публично неуважение в сторону того, кто жил при дворе, в непосредственной близости от отца, относящегося к нему с суровым безразличием. Они не встречались в детстве, ведь его вместе с матерью отправили подальше от замка тогда, не желая демонстрировать клеймо бесчестия короля, который дозволял себе слишком многое.

Помнила до сих пор вкус его губ, когда, поддавшись порыву, она прикоснулась к его губам в лёгком поцелуе, попросту желая погасить вспышку боли на сердце и поблагодарить за его доброту, заботу и внимательность, которой он окутал её с первого дня её появления при дворе. Именно в нём Кэролайн могла отыскать истинную поддержку, потянувшись доверчиво навстречу его тёплому взгляду зелено-голубых глаз. Но он был бастардом, он был братом её будущего мужа и поэтому не смела даже думать о возможности чего-то большего. Потому сбежала вчера от него, совсем не объяснившись и лишь лихорадочно скрыв ладонями густой румянец на щеках.

— Кэролайн, — окликнул вдруг её Клаус, поспешно нагоняя и не позволяя вновь скрыться от него, вынуждая взглянуть ему в глаза и сказать наконец правду, какой бы она ни была, — Прошу, поговори со мной.

Она задержала на миг дыхание, силясь побороть нарастающую дрожь в теле, отозвавшуюся бледностью на светлой коже лица. Что она ему могла сказать? Как вообще оправдать столь вольное поведение, которое впору наречь позором и изгнать за него подальше от этих земель, расторгнув соглашение между двумя странами?

— Клаус, прошу вас, — сбивчиво проговорила Кэролайн, отступив от него на шаг назад и лихорадочно оглянувшись по сторонам, будто бы стараясь увериться в том, что никто не подслушивает их разговор, — Это ошибка. Это было ошибкой. Давайте забудем и…

— Я так не считаю, — резко оборвал её Клаус, сократив уверенно разделяющее их расстояние, и коснулся ладонью её щеки, а затем и подбородка, вынуждая её взглянуть на него наконец, подарив ответы на терзающие его сердце вопросы.

Потому что попросту невозможно было выкинуть из головы её мягкую улыбку и сверкающий взгляд голубых глаз, в которых он так хотел увидеть отблеск счастья. Хотя бы раз. Ведь в силах наблюдать был лишь горькие слёзы сдерживаемой тщательно боли, которую ей причинял его младший брат с завидной частотой.

— Это не было ошибкой, — немного тише проговорил Клаус, видя сомнение в её взгляде и мольбу не заводить этот разговор.

Он видел её душевные метания и то, как она сомневалась уже даже в собственных силах, совсем угаснув в стенах этого дворца и не походя уже на ту девушку, что прибыла сюда тогда. Та девушка умела смеяться ведь. Та девушка одаривала своим светом всех вокруг, вынуждая даже его несмело улыбнуться ей в ответ, с трепетом повторив её имя в мыслях несколько раз.

— Не было, — ещё раз с твёрдостью произнеся роковые слова, он склонился к ней решительно ближе, на этот раз первым касаясь её губ поцелуем.

Совсем осторожно и ласково, боясь, что она вот-вот отшатнётся от него и он увидит блеснувшие слёзы в глазах, причиной которых так боялся стать однажды. Но Кэролайн не оттолкнула, не закричала и вовсе не стала сопротивляться, неуверенно наконец ответив на его поцелуй, вызывая робкими движениями мягких губ его гортанный стон. И Клаус мог лишь с отчаянием притянуть её к себе ближе, целуя глубже и напористее, скользя ладонями по её спине и талии, сжимая в пальцах ткань пышного платья.

У них не было будущего, он это прекрасно понимал, но противиться зову своего сердца попросту не мог. Эта обреченность чувствовалась в каждом их движении, отзываясь горечью на языке и вынуждая мелкую слезинку скатиться по её щеке, будто бы в знак того, что она совершила всё же ошибку. Вот только, жалела ли она? Определённо, нет.

========== I can feel it in my bones (Клаус/Кэролайн) ==========

Комментарий к I can feel it in my bones (Клаус/Кэролайн)

Фэндомы: Дневники вампира и Игра престолов

Образы: Джон Сноу, Мелиссандра

Ruelle — Oh my my

Заснеженная земля отзывалась тихим треском, стоило только ступить на заледенелую корку снега. Но Кэролайн совсем не чувствовала витающий на древней стене холод, даже облачённая в тонкую ткань бордового длинного платья, будучи согреваема огнём Владыки, которому поклонялась, веря в его необъятную силу всем своим сердцем и получая от него порой ответ. Милость Владыки привела её сюда, пусть и путём досадных ошибок, что она предприняла, оступившись не раз и неверно истолковав его знаки, выхваченные обрывками из буйного пламени разрушительного огня.

Но в этот раз, она попросту не могла ошибиться, Кэролайн знала это, чувствовала всем своим естеством. Видела отчётливо бастарда, сражающегося в Винтерфелле. Видела, как лорд-главнокомандующий Ночным Дозором покидает стену и отправляется домой. Видела Лёд и Пламя, что ей суждено было свести вместе однажды. Но суровая правда заключалась в том, что Никлаус был мёртв уже вторые сутки. Его тело было исполосовано предательскими ударами ножа, а на лице застыла гримаса боли и недоверия, вынудившая её пролить горькие слёзы и коснуться невесомо кончиками пальцев его щеки, проведя нежно по колкой щетине.

Клаус был похож на загнанного волчонка, всё время отводя смущённо от неё взгляд и явно чувствуя себя более чем некомфортно в её обществе, под столь заинтересованным и порочным взглядом голубых глаз. Она помнила, как без зазрения совести спрашивала у него, был ли он когда-нибудь с женщиной, получая в ответ лишь тихий шепот с утвердительным ответом и напряженные плечи, прикрытые тёмным мехом. Помнила и то, как с ещё большей развратностью обнажилась перед ним, позволяя его взгляду скользнуть по её телу, и вынудила его коснуться ладонью её упругой груди, умоляя её взять. Но он сдержался, обуздал животный голод женского тела и отстранился тогда, совсем не видя восхищение мелькнувшее короткой вспышкой в её взгляде.

А сейчас… сейчас от этого смелого юноши осталась лишь бледная и бездыханная оболочка, по венам которой не текла влекущая её кровь. И скользнув под покровом ночи в один из продуваемых насквозь домиков, она окинула осторожным взглядом собравшихся, совсем не зная, откуда в них столько веры в её могущество и в то, что она способна вернуть кого бы то ни было к жизни. Но обещала. Дала слово хотя бы попробовать.

И кинув в пламя несколько прядей его светло-русых волос, туда где уже плавилась ткань, пропитанная его кровью, она могла лишь прикрыть на миг глаза, упорно продолжая шептать слова на незнакомом для собравшихся языке, ощущая силу, что наполняла её тело. Чувствовала это в своих костях и слышала, как грохочет ветер, принося с собой Его гул, отбивающий быстрый и всё нарастающий ритм. Ощущала озноб, пробирающий её тело, но упрямо продолжала шептать, подходя всё ближе и ближе к телу Клауса, проводя невесомо пальчиками вдоль его живота, прежде чем приложить ладонь к груди.