Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 4

Позволила тут же соленым каплям коснуться её языка, силясь приглушить воспоминания и запрятать их глубоко-глубоко, на самое дно бескрайнего океана; туда, куда даже солнечные лучи не в силах достать. И вслушиваясь в этот хрипловатый голос вновь, она уловила нотки куда большей горечи, чем прежде доводилось ей слышать. Именно так и звучит кровоточащее сердце, что медленно погибает изнутри, моля освободить его от той боли, что заставляет сгибаться пополам и жадно вдыхать ртом кислород.

Фиби видела мужскую фигурку, стоящую на скалистом берегу, и с осторожностью наблюдала за ним из-под толщи воды, ласкающе рассекая водную гладь пальцами. Слушала музыку его сердца, слышала его зов всё громче и громче, подчиняясь сильнейшему инстинкту его спасти.

И вынырнув на поверхность, она подплыла осторожно ближе, смотря на него снизу вверх с лёгким прищуром холодных карих глаз, совсем не узнавая, запрещая попросту сердцу постараться узнать. Не видела страха на его лице, лишь лёгкую улыбку, коснувшуюся мужских губ, с которой он приблизился к ней ближе, присаживаясь перед ней и позволяя себе скользнуть взглядом по её фигурке.

В последний раз у него не вышло помочь ей, не смог достучаться ведь до неё и избавить от боли, что была им вызвана. Она лишь сбежала от него тогда, скрываясь поспешно под толщей зелено-голубой воды, оставляя за собой брызги от мощного удара массивного хвоста и страдания израненного сердца, окутанные неподдельным страхом потери.

— Фиби, — произнёс он с осторожностью, видя недоумение блеснувшее во взгляде карих глаз, породившее в его сердце вспышку острой боли.

Неужели она успела уже всё позабыть? Неужели эти несколько лет, что он пытался к ней добраться, стёрли начисто всю прежнюю жизнь и всё то, что было между ними? Неужели уже и правда поздно?

— Кто ты? — слегка охрипшим от долгого молчания голосом ответила она, коснувшись нерешительно пальцами скалистого камня и чуть подтянувшись, с ещё большим любопытством всматриваясь в лицо странного незнакомца.

И был ли этот незнакомец так уж ей незнаком? Откуда ему известно её имя? Кем он был для неё? Что их связывало? Что они сделали друг с другом?

Фиби нахмурилась, потупив взгляд, а затем подтянулась ещё чуть выше, следуя за зовом его сердца, что жаждало освободиться от накопившейся боли. И она могла дать его сердцу свободу. Нужно лишь коснуться пальцами его кожи, обхватив его лицо ладонями, а затем прошептать несколько слов прямо в губы, прежде чем утянуть безвольное существо в водную гладь, что смоет с него все печали и тревоги.

И стоило только её мокрым пальцам коснуться кожи его щеки, как Коул прикрыл на миг глаза, делая тяжкий вздох, ощущая, как всё тело отзывается на это невесомое и давно позабытое касание, оживляющее стремительно всё внутри и вдыхающее попросту в него жизнь.

— Коул… — совсем неуверенно проговорила она, тут же убирая руку от его лица и отталкиваясь ладонями от грубых камней, желая уплыть отсюда подальше, вновь ощущая биение своего сердца, приносящего сейчас лишь сплошную боль от которой так старательно бежала.

Вот только стальная хватка на её запястьях не дала ей это сделать вновь. И как бы она не противилась, сколько бы сил не прикладывала, Коул был сильнее неё. Так было всегда.

— В этот раз я не позволю тебе сбежать от самой себя, Фиби, — сказал он спустя несколько секунд томительного молчания, потянув её с силой из воды и пресекая все её отчаянные сопротивления.

И на суше, сидя на грубом камне, она ощущала себя такой одинокой. Она больше не касалась ладонями воды и не слышала шёпот океана. Здесь Фиби была чужой. Её место было там, в буйных волнах. Она была уверенна в этом… или, быть может, просто хотела бы быть уверенной.

— Ты нужна здесь, Фиби. Если люди, которые скучают по тебе… — он замолчал на миг, отведя от неё серьёзный взгляд, — …любят тебя. Так сильно.

— Я не хочу, — она покачала отрицательно головой из стороны в сторону, касаясь невольно груди, где билось едва тёплое сердце, вновь открывающее ей всю боль, запрятанную всё ещё там. — Там мне легче, Коул.

— Ты лишь обманываешь себя, Фиби. Рано или поздно все чувства вернутся, вот только будет слишком поздно. Твоих сестёр и твоего прежнего мира не станет.

Она вновь отвела от него взгляд, осматривая внимательно блестящую в свете солнца чешую, касаясь её неторопливо пальцами и понимая, что он прав. Отвратительный, злой, алчный и расчетливый Коул Тернер прав. Он всегда был прав, когда дело касалось её сердца, не было смысла это отрицать. Он был воплощением тьмы, и всё же, любил её больше, чем хотели все демоны; больше, чем были способны понять её сёстры. Любил её так сильно, как и она его…

Нерешительно вновь взглянув на него, она ощутила, как неприятно щиплет в носу, а слёзы подступают к глазам, застилая взор. Позволила былым страданиям затопить в ту же секунду сознание и вновь обнажить раны на сердце, отчего-то почувствовав от этого лишь облегчение, вместе с которым ощутила, как вся чешуя, покрывающая её кожу, исчезает, отпуская дитя океана на сушу.

Прохладный ветер коснулся тут же её кожи, растрепав влажные пряди каштановых волос и вынудив Фиби вздрогнуть от приступа давно позабытого холода. Снова стала самой собой — ведьмой, одной из зачарованных, что видит будущее в туманных видениях и даёт людям советы. Вот только не могла себе дать совет и заставить себя понять, что ей делать дальше, разрываясь попросту на части между всей той болью, что Коул ей причинил, и любовью, что согрела сегодня её сердце. И ощутив тёплую ткань пиджака на хрупких плечах, донёсшего до неё знакомый мужской запах, она прикрыла на миг глаза, поддаваясь к Коулу чуть ближе, тут же ощущая прикосновение горячих ладоней на предплечьях и мягкое касание губ в области виска, с которым он прижал её к себе бережно ближе. Так не желал её отпускать, наконец сумев отыскать, а она в этот миг поняла, что уходить ей вовсе и не хочется.

========== Do not fear the reaper ==========

Комментарий к Do not fear the reaper

Драббл написан на: Do not fear the reaper — Blue Oyster Cult

В день, когда границы между мирами исчезают и мёртвые ступают по земле вновь, в старинном особняке, где мебель давно покрылась толстым слоем пыли, а на стенах по углам серебрится в свете луны паутина, зажигается одинокая свеча, что тусклым светом озаряет их прошлое, настоящее и будущее. Потому что всё неизменно начинается отсюда год за годом, а затем, пройдя свой порочный круг, заканчивается, исчезая, подобно последним всполохам огня от догоревшего фитиля восковой свечи, оставляющей след на потрескавшемся от времени кофейном столике.

Лишь ушедшие в вечность, могут быть навеки соединены нерушимыми узами. Ушедшие в вечность рука об руку неразлучны, они ступают на землю вместе, стоит только настать часу великой тьмы, что вызывает улыбку и первый облегчённый вздох, наполненный затхлостью некогда их дома. Фиби всегда неизменно касается кончиками пальцев жемчужной нити на шее сперва, морщась от надоевшего ей уже одеяния, в котором она вынуждена год за годом оказываться. Коул же, хмуро осматривает следы от пуль, что порвали ткань её светло-бежевого платья, и сжимает пальцы в кулаки, вспоминая с жёсткой усмешкой на пухлых губах вкус отмщения, что они обрушили на головы своих убийц в свою первую ночь Самайна, обагрив руки в крови и поняв, что это не способно их успокоить.

Лишь вернув свои жизни, что у них должны были бы быть, они смогли бы отпустить от себя груз прерванной жизни и шагнуть вперёд — вот о чём они думали тогда, обвиняя весь мир вокруг в несправедливости. Понимали, конечно же, с горечью, что это уже невозможно, этому и впрямь не бывать. И им остаётся лишь наслаждаться подаренным днём, что они проводят вместе, понимая всегда под конец, что времени этого не достаточно. Даже близко. Их снова разлучит беспросветная тьма и бестелесность, что отделит друг от друга ещё на год. Вот только по происшествии лет научились ценить этот день, проживая его так, как положено, и отбрасывая глупые мысли подальше, приберегая их напоследок.