Страница 2 из 7
Она совсем не в безопасности. Его сестра совсем не в безопасности. Ведь нельзя говорить о какой-либо защищённости, когда ты живешь под одной крышей с Рамси Болтоном. Нельзя говорить об отсутствии угрозы, когда ты являешься женой этого самого Болтона, чьи руки были сплошь покрыты кровью, которую он принимал с широкой и абсолютно счастливой улыбкой.
Джон ощущал кожей, что что-то не так, слыша жалобный вой лютоволка, который был на редкость тягучий и до колкой боли грустный. Она просто не может быть в безопасности рядом с таким чудовищем, как Рамси. Слишком много жизней отнято руками этого ублюдка, возомнившего себя всесильным и посмевшим отобрать наследие его семьи, обагрив родные для него земли кровью и своим порочными, садистскими наклонностями, что вызывали в душе леденящий ужас.
Старки больше не правят севером. Старков почти не осталось. Они почти стёрты с лица земли. Почти… но главное, что они не позабыты. Потому что Север всё ещё помнит. Север знает, что зима уже близко и лишь Старкам под силу её укротить.
Джон до сих пор не понимал, что же заставило вообще Сансу стать его женой. Почему она не отыскала своего брата, пусть и сводного? Почему не приехала? Разве не знала она о силе злобы Рамси, его жестокости, наслаждении к чужой боли и пыткам? Он самый настоящий убийца, с радостью купающийся в крови и слушающий крики, полные агонии, словно это самая изысканная мелодия.
Узкий, совсем торопливый почерк своей сестры Джон распознал почти сразу. Вот только написанные слова были совсем не свойственны Сансе. Она уверяла его в своей безопасности, тогда как он видел следы слёз, что окропляли изрядно помятую бумагу, размазывая местами чернила. Она писала, что счастлива в браке, тогда как он буквально читал страх и ужас в каждой написанной принудительно букве.
Его сестра страдает. Его сестра может умереть в любой миг. Рамси не остановит имя Старков. Рамси ничто не способно остановить от этой жажды к чужой боли и страху. Каждое его действие продиктовано лишь его воспаленным и больным рассудком.
Клятва Ночного Дозора связывала Сноу по рукам и ногам, нашептывая о долге, о чести и существующих запретах. Клятва жила в его сердце. Клятва делала его мужчиной. Клятва была его жизнью. И он попросту не смел её нарушить.
Тяжело вздохнув, Джон отложил от себя письмо, нервно запустив пальцы в кучерявые волосы, никак не в силах принять решение, тем самым ставя на чашу весов жизнь Сансы и свою собственную. Ведь знал, что сбежать отсюда — чистое самоубийство. Это будет предательство, за которое нещадно карают.
Вот только всё же то и дело смотрел на свой верный меч, гипнотизируя его внимательным взглядом, и всё решал-решал-решал. Один день за другим… всё думал и думал, как ему поступить. Как выйти живым из всего этого? Никто не станет слушать ведь его историю. Он вовсе не должен уже помнить о Старках. Его семья теперь здесь, у самой стены, одетая в угольно-чёрное.
Слишком нервные часы; слишком громко стучащее в груди сердце и слишком громкие шаги. В ту ночь всё было слишком шумно, когда Джон наконец взял меч в руки и тайком сумел улизнуть, опасливо оглядываясь назад. А затем бежал, будто бы трус в ночи, стараясь добраться быстрее до родных земель.
Вот только не успел. Санса уже была мертва…
Оне дождалась той самой помощи, в которой так отчаянно нуждалась и которой слезно его молила. И потому предстала лишь бледной и хладной тенью самой себя, ужасая его своей измученной улыбкой, застывшей на синеватых губах.
Промедление стоило жизни, а, быть может, и двух… ведь Ночной Дозор не простит нарушенную клятву.
========== It gets better (Джон/Санса) ==========
Комментарий к It gets better (Джон/Санса)
Отношения брат/сестра и никакого инцеста
Примерно так она и представляла себе жилище братьев Ночного Дозора, слушая увлекательные и немного пугающие рассказы отца и дяди. Вот только никогда и не думала, что самым большим счастьем будет для неё оказаться именно здесь, живой и почти невредимой. Почти… главное, что не сломленной, как Теон.
Санса ощущала на себе сейчас лишь тяжёлые, прожигающие насквозь, мужские взгляды, читая в их глазах полное недоумение и вполне понятную растерянность. Все они гадали ведь, что же понадобилось ей в этих краях, но ей было сейчас вовсе не до них.
Давно уже отбросила от себя детские и глупые замашки. Долгие годы страха и потери близких сбили с неё всю ту спесь и горделивость, что прежде били через край, вынуждая смотреть на всех свысока и называть себя леди. И потому, завидев своего сводного брата, она едва сдержалась от восторженного возгласа, ощущая, как сердце радостно забилось в груди, попросту оглушая своим стуком. Спустя долгие годы она увидела хоть кого-то близкого и родного. И пускай они толком с ним и не общались никогда; пускай прежде между ними была огромная ледяная стена, но она рухнула в одночасье. Всё рухнуло, забрав вместе с собой предрассудки и былые обиды. Он ведь тоже был Старком.
Спрыгнув резво с коня, чуть поскользнувшись на земле, размытой недавним дождём, она бросилась к нему навстречу, беззвучно шепча родное имя, имя Старка, имя своего брата. И он пошёл к ней навстречу, так же смотря на неё, будто бы роднее никого для него не было. Бастард Сноу был в этот миг для неё всем. Бастард Сноу в этот же миг стал её братом.
— Джон, — всхлипнула она, повиснув у него на шее, обнимая его так крепко, как только могла, и прилагая к этому все силы, оставшиеся в ослабленном до предела и измученном теле.
— Санса, — всё ещё пытаясь справиться с удивлением, произнёс в ответ хрипло он, ощущая, как она дрожит, то ли от холода, то ли от всего того, что ей довелось пережить, жалобно всхлипывая и что-то беззвучно шепча ему на ухо. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, Санса.
И отчего-то его голос вынуждал её верить ему. Этот голос давал надежду, за которую она цеплялась изо всех сил. Всё будет хорошо. Обязательно.
========== Was it just a whim? Nc-17 (Джон/Санса) ==========
Все большие секреты были уже раскрыты. Почти все. Но это уже не имело никакого смысла. Быть может, попросту не хотела ещё больше утопать во всех тех тайнах, что хранит каждый член её многочисленной семьи. Хватило того, что она ещё в детстве узнала о бастарде их добропорядочного некогда семейства, которого обязана была принять с тёплой улыбкой и распростёртыми объятиями. Так, как безвольно поступили другие. Для общества она это сделала, но вот в душе… ну уж нет. Это было выше её сил.
Гораздо было всё проще, когда он учился за границей, подальше от её семьи и глаз матери, которая вечно постыдно прятала взгляд при виде него. Понимала ведь, что ребёнок ни в чём виноват, вот только не могла смириться с таким позором, продолжая раз за разом срываться на нём, уничтожая попросту их семью холодным равнодушием и показным радушием, которое витало в его присутствии. Джон уничтожил их семью. И уж лучше бы он остался за границей, подальше от родного для неё Нью-Йорка, который он отравлял одним лишь своим гнилым присутствием.
Он изменился. И Санса даже не помнит, сколько лет они не виделись. Быть может, десять? Чуть больше, чуть меньше, уже не так важно. Воспоминания детства её никогда почему-то особо не трогали, а ведь они были тогда дружны. Пока она не узнала горькую правду о его постыдном и грязном происхождении.
С тех пор для них всё изменилось. Санса попросту стала его избегать, а он по-прежнему бегал за ней, словно комнатная собачонка, восхищённым взглядом смотря на рыжеволосую прелестницу и никак не понимая, что же изменилось, почему вдруг сестра стала так холодна и неприветлива с ним.
Он тоже видел в ней изменения, не в силах был попросту их не заметить. Ведь в детстве веснушки на её лице выделялись яркими солнечными пятнышками, которые теперь она старательно замазывала толстым слоем тональника. Джон знал, что она никогда особо не гордилась копной рыжих волос, предпочитая их заплетать в тугие косы, лишь бы не мешались. Он помнил её угловатой и чересчур худой, смотрящей на него льдистым взглядом исподлобья, хранящем в себе лишь дикий холод.