Страница 25 из 43
Он почти не слышал разговоры окружающих его людей, равно как и музыку, доносящуюся из стареньких колонок совсем непопулярного бара, где виски обжигал губы и сводил зубы своей крепостью. Всё что имело значение — Неясыти, вернувшиеся в город, и та, в честь кого они были названы; та, кто сумела не затеряться памяти, среди сотен других женщин в его жизни.
Её волосы были столь же черны, что и та ночь, когда он впервые её увидел, проснувшись от порывистого ветра, проникающего с просторного балкона. В её глазах вовсе не было страха или смущения, лишь любопытство, полыхающее во взгляде завораживающим его пламенем порочности, сочетающим в себе удивительную невинность и женственную мягкость. Её бледная кожа, казалось, мерцала в свете почти полной серебристой луны, вынуждая его крепко зажмуриться, силясь унять вспыхнувшую вдруг режущую боль в дёснах и заглушить навязчивый шёпот животного голода, призывающего его иссушить её тело, выпив дурманящую кровь до последней ценной капли. И он бы сделал это, бросился бы вперёд, ведомый хищническими инстинктами, вот только она внезапно растворилась в воздухе, подобно лёгкому дуновению летнего ветра, оставив после себя лишь едва уловимый нежный аромат, заполонивший его лёгкие.
Элайджа и впрямь был готов списать это лишь на прекрасную иллюзию, вот только эта девушка следовала за ним попятам, куда бы они не бежали, силясь замести следы и не попасться в руки Майклу. Каждый раз ощущал её запах, но так и не в силах был её поймать, ухватиться за исчезающий всегда так стремительно образ, отзывающийся горечью на языке и спутанными мыслями.
Что ей нужно?
Кто она?
И голод в нём с каждым днём всё возрастал, вынуждая терять контроль и с силой сжимать в ладонях обжигающую вербену, оставляющую на коже уродливые следы, но помогающую ему приструнить внутреннего монстра ненадолго. Только бы не поддаваться этому чувству, тянущему его в непроглядную тьму, с такой пугающей лёгкостью отравляя кровь в венах своим сладостным ядом. Она сводила его с ума, что-то тихонько нашёптывала, касаясь невесомо кончиками пальцев его щеки, и исчезала за мгновение до того, как он откроет глаза, чтобы успеть её схватить за тонкое запястье.
Вот только в этот раз она не ушла. Не растворилась в ночи, подобно вольному духу, и совсем не удивилась тому, когда его пальцы сомкнулись на её предплечье, а его карие глаза оказались так близко, что она смогла рассмотреть каждую крапинку, скрывавшую его истинную, влекущую её, суть.
— Здравствуй, — тихонько прошептала она, рассматривая лениво черты его давно изученного, вплоть до каждого миллиметра, лица.
И страха в её глазах по-прежнему не было, даже когда Элайджа пальцами коснулся нежной кожи её щеки, очерчивая скулу и спускаясь к пухлым бледно-розовым губам, прежде чем с силой сжать пальцы на тонкой шеи. Она в ответ на это лишь улыбнулась ему одними уголками губ, что-то беззвучно прошептав и положив ладонь на его грудь, чтобы ощутить биение его сердца.
— Так быстро бьётся, — прошептала она, придвинувшись чуть ближе и слегка прищурившись, совсем не в силах побороть своё любопытство, стремясь наконец понять, кто же он такой и что за кровь течёт в его жилах, скрывая того монстра, что может с лёгкостью отнять жизнь этими самыми руками, что крепко держат её, не давая сбежать.
— Кто ты? — Элайджа сильнее сжал пальцами её шею, слыша прерывистый вдох, сорвавшийся с её пухлых губ, что были будто бы созданы для поцелуя, искушая его и вынуждая мигом ослабить хватку.
Скользнув большим пальцем вновь по скуле её невинного личика, он коснулся уголка губ, делая глубокий вдох и вновь ощущая дурманящий запах, что окончательно спутал его мысли, вынуждая уродливые сеточки вен проступить у вмиг потемневших глаз. А девушка в ответ на это лишь хитро улыбнулась, одаривая порочным и крайне кровожадным взглядом, что совсем не вязался со столь невинной и чистой внешностью.
Наклонив чуть голову вбок и позволив густым чёрным локонам коснуться кончиков его пальцев, она погладила ладонью его по щеке, вмиг утихомиривая рвущегося наружу монстра, жаждущего испить её кровь, а затем поддалась к Элайдже навстречу, медленно сокращая между ними ничтожное расстояние.
— Лилит, — когда между их лицами остались всего лишь жалкие миллиметры, с усмешкой прошептала она, опаляя его губы своим горячим дыханием и окончательно дурманя этим рассудок, отравляя своей тьмой, что она источала даже кончиками тонких пальцев.
И Элайджа поддался этому навязчивому желанию ощутить это прикосновение, прижимая её хрупкое тело к своему и впиваясь в губы требовательным поцелуем, обронив тут же гулкий стон и прикрыв в блаженстве глаза. Её кожа была такой мягкой на ощупь, а у губ был сладостный вкус ароматной тёплой крови.
Отстранившись спустя несколько секунд, он увидел лишь недоумение, проскользнувшее в её взгляде, и она сама поспешно потянулась к нему в этот раз навстречу, обхватывая ладонями его лицо и с силой покусывая его губы, прежде чем ощутимо углубить поцелуй, вынудив его мгновенно вздрогнуть от приступа колкой боли, пронзившей сердце и так же стремительно исчезнувшей.
— Лилит? — прошептал Элайджа, стоило ей только прервать поцелуй и взглянуть на него ничего не понимающим взглядом, что позволил ему собрать мысли в кучу и вернуть себе трезвость рассудка. — Та, чьи поцелуи даруют смерть, а слёзы — жизнь?
— Ты должен был погибнуть, — чуть нахмурившись, произнесла она, скользнув невесомо ладонью по его щеке, шее, а затем коснулась груди, где мирно билось его сердце, тьму которого она так явственно ощущала, стараясь понять, что же за существо перед ней, раз даже губительный поцелуй не смог его уничтожить.
— Я уже мёртв.
В её глазах он редко видел удивление. Лишь в тот момент, когда она с жадностью слушала его историю, заставив рассказать всё без утайки лишь нежным прикосновением хрупких ладоней, которые он после видел обагренными в крови бесчисленное количество раз. А затем таинственная, покрытая мраком тайна, которой имя было Лилит, попросту исчезла. Не оставила после себя ничего, кроме удушающих воспоминаний, что были погребены за той самой алой дверью, и надежды на то, что они больше никогда не встретятся.
Элайджа вновь крепко зажмурился, откладывая одну из визиток Тристана подальше и залпом опустошая стакан с крепким виски, надеясь вновь запрятать этот образ в самые тёмные и далёкие уголки своей памяти. Лишь бы не вспоминать вкус её губ, за которым следует секундная боль, пронизывающая всё тело. Лишь бы не вспоминать, как пахнет её почти что чёрная кровь и какова она на вкус. Лишь бы не вспоминать её манящий шёпот и звонкий смех, отзывающийся эхом в ушах. Лишь бы не вспоминать о том, что лишь один её взгляд способен свести попросту с ума и вынудить поддаться терзающему голоду, за которым обязательно последует чувство раскаяния, стоит ей только исчезнуть.
Раздавшийся за спиной тихий стук тоненьких каблучков, вынудил его отчего-то напрячься и крепче сжать пальцами гранёный стакан. За этим последовало лёгкое прикосновение женской ладони к его плечу, что ласково прошлась вдоль его напряжённой спины. И её холод можно было ощутить даже сквозь плотную ткань тёмного костюма.
Обладательница этих самых туфель наконец показалась перед ним, садясь на соседний стул и касаясь длинными пальцами угольно-чёрных волос, раскинувшихся по её обнажённым плечам.
— Здравствуй.
========== I can fly (Клаус/Кэролайн) Part 2 ==========
Комментарий к I can fly (Клаус/Кэролайн) Part 2
По мотивам трилогии «Двор шипов и роз».
Первая часть: https://ficbook.net/readfic/5223020/14741294#part_content
Подобная витающая тишина в их с Клаусом доме всегда её угнетала, вынуждая осунуться и ступать как можно тише, осторожнее, лишь бы избежать этой пугающей густоты мрака. И этот мрак, казалось, окутывал не только комнаты их просторного дома, но и весь город, вынуждая даже солнце приглушить своё тёплое сияние и покорно склонить голову перед Высшим Лордом Ночного Двора. Тем Высшим Лордом, что был её мужем. Тем Лордом, что называл её своей королевой. Тем Лордом, что научил её летать и быть свободной, верить в собственные силы.