Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 21 из 43

— Ах ты зараза мелкая, — пробурчал недовольно он, ощутимо встряхнув её и заставив испуганно сжаться, со страхом в голубых глазах взирая на рассерженного вампира, — Ну всё, теперь будешь шастать по помойкам, я…

— Отдай мне котёнка! — в комнату тут же ворвался Клаус, гневно сжав пальцы в кулаки и опасливо надвигаясь на брата, который застыл в недоумении, держась пальцами за нос, на котором не видно было уже и следа от длинных царапин.

— Эта тварь меня поцарапала! — возмутился он, вновь безжалостно встряхнув котёнка и выдавив из него тихий и жалостливый скулёж.

— Отдай немедленно, иначе я вырву тебе печень и заставлю тебя сожрать её! — грозно рыкнул Клаус, чьи глаза зажглись опасным янтарным цветом.

— Да забирай ты его. Чудной ты какой-то, — грубо всучив котенка в руки брату, раздраженно проговорил Кол, прежде чем направиться к выходу из гостиной, обиженно бубня себе под нос ругательства.

— Ты в порядке? — осторожно поинтересовался Клаус, мягко проведя пальцами по пушистой белоснежной шёрстке, ощущая, как она дрожит всем своим крохотным тельцем. — Я за тобой буду приглядывать, пока Бонни и мои ведьмы будут искать способ всё исправить. Всё будет хорошо.

Кэролайн внимательно его слушала, а затем вдруг уткнулась мордочкой в его плечо, мягко потеревшись в знак благодарности о вкусно пахнущую ткань его хенли, чем вызвала его широкую улыбку и давно забытое чувство умиления.

***

Обратить заклятье оказалось не таким уж и простым делом, затянувшимся уже на несколько дней, за которые Кэролайн успела изрядно обустроиться в доме первородных, чувствуя себя вполне комфортно и крайне свободно под защитой Клауса. С хитрым взглядом голубых глаз она встречала ворчания Кола, который опасался к ней подходить ближе, чем на метр, и злые взгляды Ребекки, которая совсем не желала уродовать своё дизайнерское платье ради этого чёртового бантика, украшавшего теперь кошачьи ушки. А всё потому что Форбс понравился цвет, видите ли.

Маленькая наглая зараза, которая топала спокойненько своими лапками по их дому, всего одним милым урчанием успокаивала гнев Клауса, умело им манипулируя. И мало того, что теперь всё в этом доме крутилось вокруг неё, так она ещё с удобством спала на кровати в комнате Ника, порой будя его лёгким движением своих коготков, когда ей чего-то хотелось.

Впрочем, как и этим утром, когда ей попросту надоело уже валяться в постели, а Клаус всё никак не желал просыпаться. Никто из них не понимал насколько тяжело жить в шкуре мелкого и беспомощного животного. К тому же, она не могла говорить! Она не могла ни с кем поговорить уже третий день, вот это было настоящей катастрофой!

— Чёрт, Кэролайн, — недовольно пробурчал он, дёрнувшись и сонно взглянув на неё, замечая грустные голубые глазки, смотрящие на него, — Что опять?

Она вновь улеглась, на него сверху, подложив лапки под мордочку, и уставилась на него внимательным и изучающим взглядом, совсем не зная, на сколько она застряла в этом образе. А что если Бонни и вовсе не сможет ничего исправить? Что если всё это необратимо и она навсегда останется такой?

Клаус, будто бы поняв о чём она думает, мягко ей улыбнулся, совсем невесомо поглаживая пальчиками её белоснежные ушки, слыша довольное урчание, вызвавшее у него лёгкий смешок. Даже в таком образе Кэролайн Форбс умудрилась пробраться ему под кожу, крепко-накрепко и, кажется, окончательно вцепившись своими коготками в его сердце. Абсолютно невозможное создание, которое совсем скоро уже станет снова человеком, таким же невозможным, хитрым и острым на язык. Знал ведь, что Бонни и его ведьмы как раз трудятся над зельем, которое вернёт этой маленькой зазнобе её прежний вид.

========== Let’s play with our demons (Клаус/Хоуп) Nc-17 ==========

Комментарий к Let’s play with our demons (Клаус/Хоуп) Nc-17

Предупреждение: Инцест.

У Хоуп шаги всегда тихие и неспешные, вот только отнюдь не робкие. Это чувство ей попросту чуждо. Ведь оно совсем не соответствует её громкой фамилии, ставшей уже давно в обществе синонимом порочной развратности. Косые взгляды и горячие сплетни — одна из составляющих их жизни, впрочем, особо не беспокоящая, а порой и вовсе добавляющая приятную остроту, которая доставляет особое удовольствие.

У Хоуп шаги мягкие, по женственному плавные, заставляющие невольно задерживать голодный взгляд на мягких и округлых бедрах раз за разом. И она вовсе не смущается пристальных разглядываний, будто бы специально надевая юбку покороче и призывно виляя бедрами, умело пользуясь своей юной красотой и привлекательностью молодости.

От неё всегда пахнет притягательной сладостью, дурманящей рассудок, путающей с завидной легкостью мысли и заставляющей его жадно вдыхать вмиг наэлектризовавшийся воздух раз за разом, привыкая к насыщенному аромату шлейфового парфюма и становясь от него уж слишком зависимым.

Клаус невольно улыбается, когда она опускает хрупкие ладони на его широкие плечи, чуть надавливая ногтями, и склоняется ближе, касаясь пухлыми губами его колючей щеки, нарочно оставляя четкий след от яркой помады на его горячей коже, опаляя её своим теплым дыханием.

— Ты поздно вернулась, — тут же произносит Клаус, вновь прикасаясь губами к стакану и залпом допивая выдержанный виски, обжигающий горло.

— А ты снова устроил прием, — в голосе Хоуп сквозит недовольство, которое она умело прячет за хитрой улыбкой, с которой обходит его и наконец становится напротив, позволяя ему оглядеть себя пристальным, слегка затуманенным от алкоголя, взглядом.

Клаус склоняется чуть ближе к ней, вновь ощущая чертов аромат сладких духов, и тянется к письменному столу, ставя на него опустевший стакан, нарочно касаясь невесомо тыльной стороной ладони бледной кожи обнажённого бедра, слыша её тихий вздох в ответ. Она подходит к нему ещё ближе, смотря сверху вниз чересчур требовательным — чуть ли не до скрежета зубов — взглядом, который каждый раз приводит его в дикий восторг. Своей характерностью лишь напоминает ему в кого она такая, и это вынуждает его дыхание заметно сбиться. И он уже ощущает дикое желание прикоснуться хоть кончиками пальцев к её неестественно бледной коже, всегда такой шелковистой, с россыпью мелких веснушек на покатых плечах, сейчас скрытых копной буйных рыжих локонов.

— Поцелуешь на ночь, папа? — Хоуп игриво склоняет голову чуть набок, издавая тихий смешок, и медленно задирает ткань короткой юбки, позволяя ему понять, что всё это время она стояла перед ним без белья, совершенно открытая к его ласкам.

Видит, как пляшут демоны в глазах отца. Видит, как темнеет его взгляд до вызывающей в теле дрожь порочности, и лишь играет с этим пороком, поддаваясь к нему недопустимо близко. Изгибается призывно, стоит ему лишь скользнуть невесомо пальцами по складочкам её плоти и ощутить сладостную влагу, вызывающую тихий гортанный стон. Клаус ничего не может попросту поделать с собой, наслаждаясь каждой секундой этой неправильности. Испытывает истинное удовольствие каждый раз, когда овладевает ею, срывая мелодичные стоны с мягких губ, и вынуждает её теряться в ощущениях под ним практически каждую ночь.

Подтянув ткань юбки ещё чуть выше, Хоуп по привычке покусывает подушечку указательного пальца зубами, пристально наблюдая за тем, как отец оставляет влажные поцелуи на внутренней стороне её бедра, уверенно приближаясь к наиболее желанному местечку. И она восторженно вскрикивает, опираясь ладонью о гладкую поверхность письменного стола, ощущая пробивающую тело сладостную дрожь, вызывающую приятное напряжение в мышцах от ласк его горячего и умелого языка.

Клаус совсем не слышит, что именно она шепчет, но её голос звучит до одури развратно. В нем слышится греющая его эго мольба, которая вынуждает его ускорить движения языком и крепче сжать её бедра пальцами. Закидывает её правую ногу себе на плечо и заставляет тем самым прогнуться в пояснице ещё чуть сильнее, усиливая ощущения.

— Да, Клаус, — несдержанно срываются слова с её губ, которые она нещадно покусывает зубами, сдирая тонкую кожицу и ощущая солоноватый привкус собственной крови на языке.